КроШа. Книга вторая

Он пришел за ней, и теперь эмоции следует держать при себе.

— Ты снова кусаешь губу, — глухо произнёс Тимур, усаживаясь рядом. Одновременно с ним двое молодых ребят заняли передние сиденья, и двигатель, довольно заурчав, заработал. Машина съехала с обочины и мягко двинулась по дороге.

Лера кивнула.

— Ну, да… кусаю… Не слушаюсь тебя…

От Тимура исходила едва ли не живая металлическая энергетика. Если бы Лера не находилась в шоковом состоянии, она поняла бы, что воздух в салоне пропитался запахом крови. Лера была девушкой, и о подобном ей знать было ни к чему.

Тимур протяжно выдохнул, точно пытался мобилизоваться, взять контроль над собой.

— Иди ко мне.

Он протянул руку и не совсем аккуратно притянул девушку к себе. Лера не сопротивлялась. Не возражала.

Она уже знала — в его объятиях ей будет хорошо.

Глава 9

Всю дорогу они молчали.

Лера полулежала на груди Тимура, прислушиваясь к учащенному мужскому сердцебиению.

На душе по-прежнему было тревожно. Да, она понимала, что все позади, что все обошлось. Но подспудный страх никуда не делся. Воображение тоже не осталось в стороне, то и дело подкидывало ей живописные картинки. Лера старалась никак на них не реагировать, только сердце не желало слушаться, и сжималось, обливаясь кровью.

Когда машина остановилась, Лера оторвала голову от груди Тимура.

— Приехали? — негромко поинтересовалась она, пытаясь рассмотреть за тонированными стеклами двор коттеджа Сардынова.

— Да. Мы дома.

И снова Лера внутренне сжалась. Для него — дом, а для нее? Конечно, он не повезет ее на квартиру. В пустую, где никто не ждет. Но, возможно, при данных обстоятельствах было бы применимо: «и родные стены помогают».

Тихо выдохнув, Лера собрала остатки мужества и самообладания, и последовала за Тимуром.

Спас — хорошо. Спасибо огромное ему. Будет благодарна до конца жизни.

Только… контракта никто не отменял. И ее покорности. Покладистости.

А как хотелось закричать… Выплеснуть эмоции, что копились в дальнем уголке души, скручивались в тугой узел и обрастали черными колючками, которые вспарывали ее сущность, одновременно подавляя.