КроШа. Книга вторая

Слишком… сладко. Тугой узел внизу живота продолжал закручиваться. Чтобы как-то сдержать крик, рвущийся наружу, Лера прикусила нижнюю губу.

Чтобы тотчас услышать.

— Я же говорил — не кусать губы!

И точно в наказание за непослушание — вошёл до конца. Так глубоко, что Лера почувствовала, как его жесткие паховые волосы соприкоснулись с её обнаженным пылающим диким огнем лоном.

Пружина сорвалась — с губ Леры слетел крик.

Который сразу же поймали губы Тимура. Он пил его, как полминуты назад пил сладость её губ.

Лера забилась в его руках. Отголосками потерявшегося разума она понимала, что с ней происходит нечто, чего ранее не было. Что оргазм наступает практически сразу же. Почему… Отчего… От одного поцелуя? От вида Тимура? От того, что он приучил её к своему телу? От осознания, что сейчас будет нереально круто?

Что весь мир померкнет?

И он померк.

Тело Леры сотрясла крупная дрожь.

— Тихо… тихо… тихо…

Его шепот донесся до Леры сквозь туман. С запозданием девушка поняла, что он продолжает удерживать её в полусидячем положении, а глаза она всё же закрыла. Не выдержала. Ослушалась.

Тимур тоже не двигался. И между ног было вдвойне мокро. Значит, он так же кончил.

Лера, судорожно всхлипнув, хрипло прошептала:

— Тимур…

На большее она не была способна.

От неё большего и не требовалось.

— Тихо, крошка, всё хорошо… всё хорошо…

Его рука опустилась ей на затылок, тем самым полностью зафиксировав её тело, забирая в своё распоряжение.

Он по-прежнему был в ней. Она его чувствовала. И выходить он не спешил.

Тяжело, рвано дыша, смотрел ей в лицо.

Что-то решал.

Глава 6

— Ангелина Геннадьевна, насколько опасен перелет при ранних сроках?

— Тимур Олегович, вы интересуетесь в отношении Валерии?"

"Черт, а в отношении кого же еще?!

— Да.

Орешко не спешила отвечать.

— Давайте я вам вот так скажу… Если есть срочная необходимость в перелете, то да, конечно, летите. Если же нет… Лучше повременить до двенадцати недель.

— Я понял. Спасибо.

Тимур швырнул телефон на стол и раздраженно скрестил руки на груди. Ему было плевать, что он побеспокоил Орешко в одиннадцатом часу ночи. Не он первый, не он последний.