Княжна Разумовская. Спасти Императора

Да какая же я дура!

— Я хочу видеть Его высокопревосходительство, графа Меренберг, — Кира Кирилловна посмотрела на князя Хованского.

За его спиной офицеры одновременно втянули головы в плечи.

— Где начальник штаба корпуса жандармов? — спросила она, и теперь реакция офицеров стала мне понятнее.

Кажется, тетушка искала встречи с начальником Третьего отделения в Москве.

— Его высокопревосходительство расследует похищение вашего брата, — кисло отозвался князь Хованский.

— В отличие от вас! — припечатала Кира Кирилловна.

— Княжна, выслушайте меня! — князь смолчал на едкое замечание тетушки и повернулся ко мне.

— Вы за мной следили, — устало промолвила я. — Ротмистр вчера мне все рассказал, пока длился этот ужасный допрос... Вернее, не следили, а взяли под наблюдение, как и Сержа, которого подозревали в сходках со студентами и разжигании народных волнений.

Я поежилась. Было грязно даже говорить об этом. Хотелось забраться в ванну с горячей водой и хорошенько себя оттереть.

Князь Хованский вздрогнул и распрямился.

— На то были веские основания. Но надзор — это всего лишь надзор, и…

Звонкая пощёчина заставила его замолчать. Он дернулся назад, стиснул челюсть, а я посмотрела на свою ладонь. Даже не верится, что князя ударила я. Впервые в жизни подняла руку на другого человека."

"О, как он меня разозлил! Своим протокольным, эзоповским языком. Веские основания?!

— Слышать вас не могу, — зло прошептала я, смотря в его потемневшие глаза, особенно ярко выделявшиеся на бледном, обескровленном, заросшем щетиной лице.

Мой голос сорвался, и я обхватила раскрытой ладонью шею, стараясь унять спазмы и рыдания. Не взглянув больше на князя, повернулась к тетушке и неожиданно наткнулась на ее полный понимания взгляд.

— Едем домой, — сказала она мне, накрыла рукой плечо и увела в экипаж.

До поместья мы доехали в полном молчании. Кира Кирилловна изредка поглаживала мою руку и ничего не говорила, и я была ей за это очень благодарна. Когда мы вышли из экипажа, я увидела, что нас верхом сопровождали офицеры в голубых мундирах. Один из них поспешно соскочил на брусчатку, подошел и поклонился, сказав, что по высочайшему приказу они приставлены к нам — для охраны.

Или для надзора, горько усмехнулась я в мыслях.