Княжна Разумовская. Спасти Императора

Насколько я могла судить, княжна росла избалованным ребенком, и это не такая беда, но Варвара была еще и злой, очень злой. А Серж?..

Да, для старшего князя Разумовского предательство и заговор сына станут настоящим ударом. Его разжалуют, лишат всех должностей, может, даже вышлют из Москвы…

Если у меня получится хоть что-нибудь найти и доказать.

— Кира, дорогая… — отец расцеловался с тетушкой, холодно кивнул в ответ на поклон сына и повернулся ко мне.

На висках у него серебрились темные волосы, и только. Больше седина ничего не тронула.

— Варвара… — мое имя он сопроводил тяжелым вздохом.

Я присела в книксене почти машинально: все же тело хорошо помнило привычные действия. Даже не пошатнулась и не потеряла равновесие. Когда выпрямилась и посмотрела на князя, он, помедлив, склонился и поцеловал меня в лоб.

— Нам о многом нужно поговорить, Варвара, — сказал строго, покосившись на сестру.

Ну, понятно. Я хмыкнула про себя. Разумеется, Кира Кирилловна рассказала ему обо всех моих прегрешениях.

— Но — позже, — сурово отсек отец и махнул рукой. — У меня много дел. Кира, дорогая, вели подать нам чай в мой кабинете. Я буду занят до вечера, — и он повернулся к мужчинам, которые его сопровождали: слуги как раз закончили помогать им снимать верхнюю одежду.

— Господа, прошу, — князь Разумовский учтиво посторонился и указал рукой в сторону гостиной, которая вела к лестнице.

Шумно переговариваясь, они все ушли, и мы вновь остались втроём."

"Серж дернул щекой, словно ему было больно, и скривил губы, изо всех сил стараясь казаться безучастным.

Сколько он не видел семью? Месяц, два? Больше? И все, что мы получили — сухие кивки и посулы серьезно поговорить.

Девятнадцатый век во всей своей красе. Отношения отцов и детей.

Я прикусила губу, за что мгновенно удостоилась выговора от Киры Кирилловны.

Я все больше задумывалась, а найду ли я в лице старшего князя Разумовского союзника?.. Выслушает ли он меня?..

Глава 12. — Входи, — глухой мужской голос донесся из-за дверей, и, толкнув створки, я вошла в кабинет старшего князя Разумовского.

Снаружи давно стоял глубокий вечер, и свет множества свечей рассеивал мрак в комнате. Вдоль трех стен стояли высокие, от пола до потолка, книжные шкафы. На четвертой же, ровно над массивным, письменным столом из лакированного дерева, висел портер Государя. Я безошибочно узнала Александра II: видела его изображения множество раз еще в той, прошлой жизни.