Княжна Разумовская. Спасти Императора

Еще ниже надвинул кепку, поднял воротник бушлата и воровато огляделся по сторонам.

— Вижу, вижу, молодцев из охранки. И женишка вашего… ой, прошу простить великодушно, муженька вашего тоже вижу.

Я чуть приподняла подбородок, изо всех сил сохраняя бесстрастное лицо. Пусть и не надеется, что сможет меня запугать.

— Вы просили, чтобы на встречу пришла я. Я пришла. Говорите, что хотели, — отчеканила я холодно, смотря прямо в его злющие, шальные глаза.

— Варвара Алексеевна, знал бы, что вы так переменитесь после удара головой, позволил бы Сержу вас задушить, — сказал граф, уже ничуть не рисуясь и не бахвалясь.

У меня в венах застыла кровь от ужаса. Губы дрогнули, но сложились в горькую усмешку.

— Благодарю покорно, граф. Значит, это вам я обязана.

Мужчина испепелял меня взглядом несколько томительных секунд. Потом тряхнул головой — накладная борода едва не отлетела — и хмыкнул.

— Язык бы ваш укоротить.

Якшанье со всяким сбродом ему явно не пошло на пользу. Былой налет аристократичности смыло, словно никогда и не было.

— И что же, даже судьбой вашего драгоценного батюшки не поинтересуетесь? — спросил он едко.

— Я знаю, что отец жив. Он слишком сильно вам нужен, чтобы вы причинили ему вред. Непоправимый вред, — нехотя договорила я и впервые за все время отвела от собеседника взгляд.

Слишком тяжело стало смотреть на его лицо, лишенное любых чувств и эмоций, которые ожидаешь увидеть у нормального человека.

— Он жив, вы правы. И если наш Государь и дальше хочет сохранить жизнь своего генерал-губернатора, то требований наши таковы.

Его слова звучали полнейшим безумием. Я прикусила язык, чтобы не выпалить ему прямо в лицо, что этого никогда не будет.

Я поняла вас, — я смерила его изучающим взглядом, пытаясь понять, он действительно лишился рассудка, или все это часть какого-то замысла?.. — Я передам все, что вы сказали.

— Презираете нас? — вдруг остро спросил граф Перовский.

Не раздумывая ни мгновения, я кивнула.

— А я презираю вас, — он хмыкнул. — Зажравшихся, упивающихся собственной безнаказанностью и властью, загубивших, затравивших народ...

— Вы забыли, что я слышала ваш разговор, а вы не на трибуне перед студентами? — я едва не задохнулась, возмущённая его лицемерием. — Серж спросил в ту ночь, точно ли ему позволят уехать из страны. В Англию, я так полагаю. За лучшей жизнью.