Хулиган

Но и она хороша, чуть ли не с придыханием поведала, что собирается трахаться все выходные.

Дур-р-р-а.

Чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость, грозя вырваться на свободу. Еле сдержался, чтобы не пойти в випку и не расколотить там всё. Романтик херов! Пора бы уже уяснить, что ей на меня плевать.

Я хлопнул дверью, спускаясь в длинный коридор, надежно спрятанный от глаз гостей. Набрав несколько цифр, дверь «пыточной» щелкнула, впуская меня в прохладное окутанное мраком помещение.

Столько людей мечтали побывать здесь.

Миновав еще одну комнату, остановился напротив фальшь-зеркала женского туалета. Катя уперлась руками в края раковины и нервно покусывала нижнюю губку. Она явно пыталась прийти в себя после нашей стычки. От показной уверенности не осталось и следа. Такая перепуганная и беззащитная. Мне стало смешно.

А ты неплохо играешь, котенок.

– Деревенщина… – процедил сквозь зубы, вновь ощутив, как закручивается воронкой раздражение в груди. – Простушка.

Только тут дошло, что смотрю на нее, а у самого руки дрожат, как у алкаша.

Алик, ты что творишь?! Кукуха совсем поехала?!

Да она даже не в моем вкусе…

Катя подняла глаза, глядя прямо сквозь тонкое фальшь-стекло. Сердце бухнуло в пятки. Почудилось, что она меня видит, знает, что я уже давно наблюдаю, скалясь от адского стояка. В этот миг девушка очертила подушечкой пальца контур своей нижней губы.

Я придвинулся еще ближе. Она достала расческу, пройдясь гребнем по шелковистым волосам. Ловил каждое мимолетное движение, забывая вовремя дышать.

Нет, чувак, так дело не пойдет.

Я развернулся, намереваясь вернуться в кабинет. Хватит с меня этих игр в смотрелки! Нутром чуял – что-то не так, до добра не доведет. Однако в последний момент резко бросился обратно, прижимаясь ладонями к прохладному стеклу…

Катя улыбнулась. Или мне почудилось?! Всего на миг ее губ коснулась тень улыбки, будто девочка в курсе, как сильно я беснуюсь.

Х-о-ч-у.

POV. Катерина

Довольно быстро сделав все дела, я принялась выбирать кино для вечернего просмотра, но мысленно то и дело возвращалась к разговору с Измайловым. Он снова меня унизил, а еще так искренне недоумевал, узнав, что у меня есть планы на вечер, будто все, чем я могу заниматься – это оплакивать свою несчастную жизнь.