Хулиган

Миг, и в уголках их прозрачных глаз замаячили слезы, уже спустя пару секунд сменившиеся солеными ручьями.

Вот черт.

– Кризис трех лет во всей красе! – мама улыбнулась и, не обращая внимания на двух мелких плакс, погладила меня по плечу. – Я рада, что ты приехал, сынок!

Последний раз мы общались весной. Потом они с близняшками улетели на лето в Крым и вернулись лишь неделю назад.

– Я приехал только потому, что твой Вадим в командировке, – пожал плечами.

– Дорогой, может, уже пора закопать топор войны? Я буду счастлива, если вы с Вадиком найдете общий язык.

– Мам, ну не начинай а?!

Тем временем Кира и Мира прекратили рыдать и, умяв пару шоколадных конфет, забрались ко мне на колени, вытирая ручки о мою белоснежную футболку.

– Девочки, идите полдничать! Скоро придет преподаватель по вокалу!

– Не коцю!

– И я не коцю!

– Зачем им вокал в три года?! – вопросительно выгнул я бровь.

– Сынок, с тобой занимались пением с двух лет.

– Наверное, поэтому я не могу взять ни одной ноты, – хмыкнул, на что мама лишь снисходительно улыбнулась.

– Зато живопись и спорт дали свои плоды! Я до сих пор храню некоторые твои рисунки. Жаль, ты не стал развивать свой талант.

– Мам… – выставил ладонь в предупредительном жесте, прогоняя не самые радужные мысли.

Да, когда-то у нас была нормальная семья. Ну как нормальная – родители помешались на раннем развитии, с утра до ночи гоняли меня по кружкам: рисование, музыка, хореография, три вида спорта, шахматы, само собой, и пара языков. Отец не скрывал, что мечтает вырастить гения, поэтому меня отдали в школу в шесть лет.

А потом заезженная пластинка дала сбой.

Мать узнала об измене отца и подала на развод.

Мне было двенадцать, когда привычный мир рухнул. Мы с мамой съехали из загородного дома, обосновавшись в небольшой квартире в центре. Я перестал общаться с отцом, расценив его поступок как предательство.

А потом появился Вадик, и все окончательно рассыпалось.

– У девочек начинается занятие. Алик, пойдем пить чай? – сказала так мягко, с присущей только ей одной теплотой.

Уголки губ дернулись – я не смог сдержать грустной улыбки, глядя в ее полупрозрачные голубые глаза.