Хулиган

Не оборачиваясь, Катюша покинула ресторан, оставив меня один на один со своими растрепанными мыслями."

"В голове роились десятки вопросов: чем же я умудрился так её обидеть? Как в здравом уме мог выбрать Марго?! И что произошло в ту роковую ночь? Пообещал себе докопаться до истины, а пока просто дал ей немного времени прийти в себя.

Разумеется, я забил на отъезд, вернее, отложил его до лучших времен. Вернулся в квартиру, разделся и, быстро приняв душ, завалился на кровать. К слову, после угрозы, батя сразу «вспомнил», куда засунул запасную связку ключей.

Я потянулся за мобилой, чтобы настрочить Катюше сообщение, но вдруг поймал себя на мысли, что в новом телефоне нет ее контакта. Проворочавшись полночи, так и не уснул… То подушка казалась неудобной, то одеяло: все время что-то мешало, прямо как долбанной принцессе на горошине…

– Да что за дерьмо?! – пытаясь поправить простынь, задел пальцами края какой-то тетради, спрятанной под матрасом.

Включил ночник, уставившись на глянцевую розовую бумагу с черной тесьмой.

Однако стоило перевернуть страницу, как поток воспоминаний лавиной обрушился на мое воспаленное сознание…

В голове произошел взрыв, а мое дурное сердце вдруг забилось с такой неистовой силой, что дышать стало больно. Грудную клетку будто напалмом обожгло. Дневник выпал из дрожащих рук. Я вспорол последнюю запечатанную коробку воспоминаний. Наших воспоминаний.

Я вернул их себе, сука, каждое.

Тихо посмеиваясь, в миллионный раз воспроизвел в памяти первую встречу в клубе. Катюша назвала меня королем триппера, а потом приложила сумкой по морде, поэтому на следующее утро приперся в универ с фингалом и снова встретил ее… И так происходило всякий раз, когда она убегала. Я все равно находил.

Этой ночью не сомкнул глаз, гуляя по страницам тетради… Злость закипела с новой силой, вспомнив про у*бка Дениску.

Я рассмеялся, зачитав вслух кусочек, посвященный мне.

«Измайлов – хулиган, сталкер и хам. Ненавижу! Да меня от него просто трясет! Никогда не подпущу этого недоумка к себе даже на пушечный выстрел…»

– Никогда не говори никогда, котенок… – с предвкушением облизнулся.

Ладони покрылись испариной, когда в середине дневника я обнаружил рисунки… Камасутра нервно курит в сторонке.