Хулиган

На протяжении вечера я почти не думала об Измайлове, и это «почти» уже казалось огромным прогрессом.

По дороге домой мы не разговаривали. Мой спутник сосредоточенно вел автомобиль, я же бездумно рассматривала опустевшие улицы, наслаждаясь чувством приятной усталости.

– Спасибо за прекрасный вечер… – хрипловато выдал, останавливая машину около подъезда моего дома.

– Это тебе спасибо. – Улыбнулась, переполненная чувством благодарности, вздрогнув, когда он развернулся всем корпусом, уставившись на мой рот.

– Я просто хотел… – замер на полуслове, погладив меня по щеке, а после наклонился, накрывая мои губы своими.

Алексей меня поцеловал!

Шумно выдохнула, пытаясь справиться со смущением и ответить взаимностью. Я не сомневалась ни на секунду, что готова ответить, потому что он действительно мне нравился. Мы провели замечательный вечер. В глубине души решила дать нашим отношениям зеленый свет…

Вот только… Он углубил поцелуй, впуская язык в мой рот, и я не ощутила НИЧЕГО.

Приоткрыла глаза, глядя на блаженно подрагивающие светлые ресницы мужчины. Леша тихо простонал, когда наши языки соприкоснулись, пока я отчаянно пыталась почувствовать хотя бы одну несчастную мурашку, вызванную нашим первым поцелуем.

Нет! Как же я тебя ненавижу!

Медленно отстранилась, мысленно обращаясь совсем к другому мужчине…

POV. Алихан

Прошла почти неделя с нашей последней встречи. Я больше не приезжал к ней.

Похоже, я ошибался.

Разумеется, мог, как обычно, ворваться к ней, подкупив очередных продажных соседей, или поступить еще проще – вынести к чертям хлипкую дверь. Только отчего-то ни один из перечисленных вариантов не казался мне удачным. Надоело заставлять ее быть со мной лишь «под дулом пистолета».

Честно говоря, я бы сорвался в любое время дня и ночи, если бы она просто написала: «Приезжай». И уж если быть откровенным до конца, от этих мыслей самому заплохело. Сдвиг по фазе. Умопомешательство налицо.

Катюша полагала, я получил то, что хотел.

А того ли я желал?!"

"Безусловно, от воспоминаний о нашей близости клацал зубами до трещин в эмали. Её тихие робкие стоны до сих пор набатом отдавались в ушах.