Холодное сердце Хальгорда

— Я вернулась, ведь завтра поездка на торг, а я всегда с тобой отправлялась, — произнесла женщина, недовольно притоптывая ногой, посмотрела на меня.

— Не в этот раз, — просто ответил Хальгорд, — нам пора.

И больше ни слова не говоря, он снова подхватил меня за руку и повёл к дому вёльвы, неторопливо, будто ещё несколько минут назад он не спешил по своим делам."

"— Гудрун дочь моего старого друга ярла Торни, когда на его общину напали, люди, кто спаслись, перешли ко мне. Торн не выжил, а Гудрун попросилась жить в моём доме, я не стал ей отказывать, — зачем-то рассказал мне об этом Хальгорд, — когда не стало моей жены Хенрики, она взялась помогать мне, распределять в доме работу между слугами, следить за припасами.

— У неё есть жених? — спросила, прежде чем подумать.

— Нет, многие к ней ходят, но она всем отказывает.

— Ясно, — кивнула, задумавшись, он понимает, что девушка не просто отказывает всем, она явно желает стать женой конунга.

— Пришли, — тихо произнёс Хальгорд, остановившись у дверей дома вёльвы, — не ходи одна по общине, пока не стоит.

— Хорошо, — улыбнулась, рядом с Хальгордом, я становлюсь очень немногословной, а ещё волнуюсь и чувствую себя глупой.

Заходила в дом немного растерянной, но улыбающийся ребёнок и довольная Хейда мигом избавили меня от хандры.

— Хейда светлого дня, — поприветствовала вёльву и всё ещё стоя на пороге домика, я, сделав паузу, торжественно произнесла, — Алина, ты теперь свободный человек.

— Да? — еле слышно промолвила девочка, опуская голову.

— Что такое? Алина? — не понимая, почему ребёнок расстроен, я взглянула на Хейду, но та, покачав головой, развела руками.

— Мне теперь надо уходить из этого дома? — шмыгнула носом девочка.

— Нет, с чего ты взяла?

— Ну, я теперь не раб и должна сама искать себе жильё, — как смогла, объяснила мне Алина, что её беспокоит.

— Алина, ты будешь здесь жить вместе со мной, пока нас Хейда не выставит, — усмехнулась я, украдкой взглянув на бабушку, — и если нам потребуется искать новый дом, то сделаем мы это вместе.

— И я…, — недоговорила малышка, кинувшись ко мне, она прижалась всем тельцем обнимая.

Спустя минут пять, когда ребёнок успокоился, я, вытащив свою первую вазу, произнесла, — стеклянная, только что сделали.

— Эви, — восхищённо воскликнула Алина, — какая она красивая.

— Да? — сказала, с сомнением взглянув на кривобокую посудину, — наверное, надо цветы сюда поставить.