Внебрачная дочь миллиардера

В прихожей становится невыносимо душно, будто кто-то закрыл все окна и двери и включил обогреватель на всю мощность.

Мужчина резко подхватывает меня под бедра и усаживает на комод, стягивая с моих плеч ночную рубашку и оставляя в одних трусиках. Нет ни капли стеснения, лишь жгучее необратимое желание снова быть с ним.

— Черт побери, Аг-ги, ты восхитительна, — хриплым голосом произносит Воскресенский, продолжая целовать мою шею.

— А ты все также напорист, Даня, — вырывается у меня.

Правой рукой ныряю под рубашку Даниила и касаюсь темных завитков на крепкой груди.

Мне хватает одного мгновения, чтобы завести Воскресенского ещё сильнее. Пальцы плавно опускаются к животу, перебирая вырисованные ""кубики"" пресса на теле. Мужчина шумно выдыхает, отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза. Рваное дыхание сопровождается учащенным сердцебиением, а зашкаливающие эмоции накрывают нас с головой словно цунами. Кажется, ещё мгновение, и я окончательно поддамся Воскресенскому, но, к счастью, вовремя появившаяся заспанная Кира приводит меня в чувства.

— Мамочка, мне страшный сон приснился, — она потирает глазки, а я моментально накидываю на себя ночную рубашку. Девочка чуть щурится, после чего замечает Даниила, который все еще находится довольно близко ко мне. — Папа?

— Привет, доченька, — роняет Даниил, которого застают врасплох. Пожалуй, впервые в жизни.

— Папа забыл свой телефон, — я хватаю мобильный Воскресенского, который каким-то образом оказывается на комоде, и вручаю его Даниилу. — А теперь он уходит.

Кира целует Даниила в щеку, и ему ничего не остаётся, как попрощаться и выйти за дверь, бросив на меня многообещающий взгляд. Укладываю дочь спать, после чего плетусь в кухню выпить воды и хоть немного прийти в себя после ночного визита бывшего супруга.

Даю себе возможность отдышаться. Трогаю припухшие от страстных поцелуев губы, невольно загораясь вновь от воспоминаний десятиминутной давности. Все это так неправильно, невозможно. Мысленно ругаю себя за минутную слабость, которой так охотно поддалась.

Он — мое наваждение в прошлом, настоящем и, кажется, в будущем. И я обязательно должна найти способ избавиться от пугающих чувств, даже если сделать это практически невозможно.

Когда мозг наконец-то начинает соображать, я хватаю свой мобильный и, судорожно тыкая пальцами в экран, завершаю покупку авиабилетов. Вылет в девять утра. Отлично.

Бежать! И ещё раз бежать от Воскресенского! Это лучшее, что на данный момент я могу сделать.