Измена. Я больше не буду тряпкой (СИ)

А потом он появился внезапно, и сделал то… после чего я поняла, вся эта война — сплошная бессмыслица. Его надо остановить другим путем. Он снова был на коне, снова под прикрытием своих чиновников, и ничего не боялся, он считал нас сломленными и не опасными. Расслабился. Я пришла к нему в дом. Сыграла раскаявшуюся и до сих пор влюбленную идиотку. Он повелся. Ну а дальше в ход пошел кухонный нож. Не жалею. Не раскаиваюсь. Мне стало легче… — на губах играет полубезумная улыбка. На меня она по-прежнему не смотрит.

— А Коля? Где он? Что с ним? Почему не могу его найти? Он словно пропал.

— А ты не ищи, — фыркает. — Живи своей жизнью. Теперь тебе ничего не угрожает. Еще и как вдова наследство Геба получишь. Не жизнь, а сказка, да, Машка?

Глава 61

Николай

— А картина не меняется, — голос Артема раздается над ухом. Он и не слышал, как друг вошел. — Ты еще долго собираешься себя хоронить заживо?

— Отвали, — Николай демонстративно отворачивается.

Нет желания видеть, тем более, его слушать.

Почему друг не может оставить его в покое? Зачем его держат тут? Уединение — это все чего он сейчас хочет.

Потому приезд друга поднимает в душе лишь волну раздражения.

— И не подумаю! Коль, жизнь не закончилась. Врачи говорят, и я точно так же считаю, чтобы выкарабкаться, тебе надо этого захотеть! Без желания все усилия будут напрасны!

— А я вот не хочу! Сколько еще раз тебе повторять! — у него нет желания даже повышать голос.

Апатия и боль… не физическая, а куда хуже, та, что разъедает душу, заставляет его каждую секунду погибать, но не добивает до конца, заставляет раз за разом переживать все снова, осознавать свою беспомощность.

— Дурак ты, Коль. Жизнь не для того дана, чтобы от нее отказываться. В твоей ситуации нет ничего невозможного. Все еще у тебя будет, только очнись и возьми это!

— Отвали! Сколько тебе еще это повторять?! — Николай зажмуривается.

Невыносимо слушать проповеди Артема.

— Я тебе сказал, что не успокоюсь, пока тебя в чувства не приведу! И я пойду на все! — обходит кровать с другой стороны и заглядывает ему в глаза.

— Что Лере расскажешь? Притащишь ее ко мне?

При воспоминаниях о сестре, нечто теплое и болезненное зажигается внутри. Он любит сестру и скучает. Но это был сознательный выбор, уйти в закат. Придумать легенду, чтобы Лера не волновалась. Ей нельзя. Она сейчас на последних месяцах беременности.