Исключительно твой

Мне почти больно наблюдать за тем, как стыд окрашивает ее щеки алым, кажется, я сам чувствую, как они горят. Как ее голова опускается вниз, тухнет взгляд. И в то же время гордо. Потому что длится это от силы пару секунд. А потом Афина берет себя в руки, распрямляет плечи, демонстрируя безупречную осанку, приподнимает подбородок и наклеивает на губы улыбку. Вполне теплую, хоть отец такой и не заслуживает.

— Вы правы. Меня чересчур захватили эмоции. Я зайду попозже. Еще раз извините.

— Постойте, Афина.

 — Встаю. — Мы с отцом как раз обсуждали ваши идеи. Думаю, будет лучше, если вы сами о них расскажете.

— Нет-нет, я уже и так узнал о моде больше, чем когда-либо, — протестует отец. — С меня достаточно. Давайте лучше доложите о результатах.

— А что, контракт с Ralph Lauren результатом не считается? — интересуюсь я. И это, конечно, опять чертов вызов. Не свойственный мне совершенно. Стыдный. Может быть поэтому, не удостоив меня ответом, отец встает. Проходит мимо Афины. Окидывает ее быстрым взглядом (наряд у нее, как и всегда — не придраться), кивает и выходит за дверь.

— Я ему не понравилась, — со вздохом констатирует она, глядя на дверь, что захлопнулась за отцом почти бесшумно.

— Дело не в тебе. Он всегда настороженно относится к новым сотрудникам. Особенно если те привносят столько идей, ломающих изначальный план, — отбрехиваюсь полуправдой.

— Да. Понимаю… Но я же не только сотрудник, — замечает Афина с щемящей, нескрываемой совершенно тоской. И ведь с ней сейчас не поспоришь.

Чтобы мои слова прозвучали приемлемо, нужно еще исхитриться. А я не очень-то в этом силен. Выигрывая время, притягиваю Афину к себе и зарываюсь носом в изумительные светлые волосы, сладко пахнущие ей самой, а еще летом и солнцем.

— Думаешь, сейчас было подходящее время это с ним обсуждать?

Нет, конечно. И если уж говорить начистоту, такого случая никогда не представится. Расскажи я о наших отношениях с Афиной сегодня, или завтра, или через неделю, теплее ее не примут.

Так что вроде бы и нет никаких причин держать происходящее между нами в тайне. Кроме одной. Наше счастье еще слишком хрупко. Я банально не хочу подвергать его испытаниям. Другое дело, когда наши чувства окрепнут. Как костью давлюсь невыговоренным. А она не наседает, хотя имеет полное право. Вздыхает только:

— Ты, наверное, прав.

— Я точно прав, — перевожу дух. — Так что там с Ralph Lauren?

— Мы получили предварительное согласие.