Исключительно твой

Свет в домах потихоньку гаснет, ночь кутает раскаленный мегаполис в прохладную простынь кобальтовых облаков. Все темнее, и остро пахнет дождем. Дышу им. Смеюсь в тишине. Безумие… Заставляю себя вернуться за стол. Зарываюсь в какие-то наброски, в референсы и чертежи, что мне на откуп оставил Марат. Рисую, строчу какие-то планы. Вдохновение прет, мысли опережают руку, и если всего этого не записать, наутро, может быть, и не вспомнишь.

Наконец, в двери проворачивается ключ. Звук незнакомый, но такой долгожданный, что я ни с чем бы его не спутала.

Неожиданно, исподтишка, как мародеры, на меня обрушиваются горькие воспоминания. На долю секунды я будто вновь возвращаюсь в не такое уж далекое прошлое. Его самые черные дни. Когда вся моя жизнь была подчинена ожиданию. И горечь обжигает нутро. А следом за горечью — невозможное облегчение. Потому что сейчас все происходит совсем по другим сценариям, и не будет больше в моей жизни бессонных ночей, безрадостных часов у телефона, не будет неотвеченных звонков… Не будет праздников, которые я ненавидела, потому что встречала их совершенно одна. И выжигающей дочерна ревности. Смердящей, въедливой, слизкой, как содержание выгребной ямы.

Застываю в темноте, почему-то не решаясь выйти в коридор. Тайком наблюдаю за Маратом. Не замечая меня, он захлопывает дверь, устало приваливается к стенке и принимается расстегивать пуговички на воротничке рубашки. Красивый мальчик. Породистый. Эта порода в каждом его неосознанном жесте просматривается. В гордом развороте плеч, в том, как он держит голову… Нувориши вроде Коваленко могут заработать все деньги мира, но никакие миллиарды не смогут придать им этого редкого аристократичного лоска.

Тут налицо сотни лет грамотной селекции. Белая кость. Голубая кровь…

И я тут… Без роду без племени.

— Привет.

— Привет. — Распахивает глаза, шагает навстречу. — Ты чего не спишь?

— Без тебя не спится. — В груди щемит. — К тому же у меня было много дел.

Заговариваю зубы. Себе. Ему. Странной тревоге, взбаламутившей мне нутро.

Помогаю снять пиджак.

— Это каких же?"

"— Я имею в виду твой проект. Есть будешь? Или в душ? А почему у тебя пиджак мокрый?

— Под поливалку попал. В саду.

Смеюсь, представив, как это было. Тяну Марата вглубь квартиры.

— Подожди, — тормозит меня, переплетя наши пальцы. Тянет к себе в объятья. Я послушно обнимаю его в ответ. Сердце запинается:

— У тебя что-то случилось?

— Нет. Просто давай так постоим. Я что-то совсем устал.

— Бедненький мой. Маленький мальчик.