Исключительно твой

Один осторожно погружаю внутрь. Мне ревниво, что я у нее не первый. И в то же время радостно. Так мне не надо сдерживать зверя, который ее хочет рвать. Да и где взять гарантий, что у меня бы вышло усмирить его аппетиты?

— Марат, ма-а-альчик мой…"

"Да… Да! Я хочу быть ее мальчиком. Урчу, втягиваю, ритмично ласкаю. Афина кончает с грудным стоном. Ее ноги подкашиваются. Успеваю подхватить ее, укладываю на кровать. И только взгромоздившись на нее сверху, понимаю, что сам-то я не разделся. И теперь, блядь, не успею, наверное, поймать отголоски ее оргазма.

А ведь так хочется! Чертыхаясь, дергаю полы рубашки, расстегиваю ремень. Приспускаю вместе с бельем брюки. И все. На большее я не способен. Я так сильно в этом нуждаюсь! Вхожу рывком, наверняка царапая зубцами молнии ее нежную кожу. Рычу, когда наши обнаженные тела, наконец, сливаются. Хватаю губами слетающие с ее губ хриплые стоны, бессвязный шепот, все эти ее «Марат, Марат… Мальчик мой… Аа-ах». Знаю, что она может быть и не готова к такому напору. Но я никак… вот вообще никак не могу контролировать это безумие. У меня в ушах рев. Я переполнен эмоциями, они меня душат. Топлю себя в ней, а сам задыхаюсь. Мне надо стравить хоть чуть-чуть, хоть немного их. Выхожу почти полностью и тут же с усилием возвращаюсь, финаля наш первый раз.

Сознание возвращается медленно, нехотя. Ее тихим голосом, напевающим что-то на ухо.

— Все хорошо, мой мальчик… Сладкий мой… Все хорошо.

Она как будто понимает, какое я испытал потрясение. Тычусь лицом ей в шею. Надо извиниться.

Наверное… Я был слишком несдержан. Да и теперь — нет чтобы встать, лежу на ней, не давая даже толком отдышаться.

— Извини, — пытаюсь себя с нее соскрести.

— Нет! — протестует Афина.

— Тяжело ведь.

— Мне нравится, когда мы… — трогательно розовеет. — Ты…

М-р-р-р. Обхватываю ее руками и резко переворачиваюсь на спину. Теперь мы тоже очень и очень близко. Она на мне. Я все еще в ней. Глазами, чувствами, вновь набирающим силу членом. Готовый хоть сейчас продолжать. Но тут в дверь звонят.

Афина пугливо дергается.

— Кого-нибудь ждешь? — сощуриваюсь я, удивленный такой реакцией.

— Нет…

— Я открою.

— Не нужно. Я сама! Просто побудь здесь, ладно?

Путаясь в наших разбросанных на полу вещах, хватает со спинки кресла халатик. Закутывается в него и выскальзывает за дверь. Пару секунд мне требуется, чтобы справиться с ревностью. Уж не знаю, все время ли так теперь будет? Не помню я, чтобы отец ревновал мать, а больше мне ориентироваться не на кого.