Исключительно твой

Что толку теперь гадать?

— Да. Ты права. Гадать не стоит. Я… — Марат проводит ладонью по волосам. Те у него все такие же густые. Только на висках прибавилось серебра.

— Что ты?

— Не знаю! Хочу стать ей отцом.

Желчь вновь поднимается к горлу, и прежде чем ему что-то ответить, мне приходится ту сглотнуть. Не люблю склочных баб, и сама им уподобляться не собираюсь.

— Ты можешь попытаться, наверное. Но, пожалуйста, имей в виду, у нас есть устоявшиеся правила, которые я не позволю нарушать.

— Я не собираюсь нарушать правил.

— Ты уже их нарушаешь, — вздыхаю. В этот момент выехавший на взлетную полосу самолет берет разгон, что дает мне небольшую передышку. — Например, она велит тебе взять ее на руки, и ты тут же это делаешь.

— Разве это плохо?

— Да. Потому что если хоть раз пойти у нее на поводу, она будет требовать этого постоянно!

— Ей всего четыре… — Марат с сомнением сводит брови и оглядывается на дочь.

— Это не мешает ей иметь характер престарелого диктатора.

Марат опять поворачивается ко мне и неожиданно улыбается.

"— Да неужели наша дочь так плоха? — поддразнивает он меня, и знакомые смешинки в глазах делают что-то неправильное с моим пульсом. И эти его «наша дочь». Вдох-выдох. Уймись ты уже, дура! Ничего… ничего ведь не изменилось. Он, как и прежде, женат.

— Нет, — откашливаюсь, — не плоха. Но так уж вышло, что я родила девушку куда более мощного темперамента, чем я сама.

— Кавказская кровь, — опять улыбается. За гордость, что звучит в его голосе, я готова простить едва ли не все.

— Наверное.

— Расскажи мне о ней. Я все хочу знать.

Хочет. Вон ведь как смотрит… В груди ворочается и давит. Где найти в себе силы переступить через себя, чтобы он хоть у моей дочери был?

— Ну, представь, что я ращу драматическую актрису золотого века Голливуда — томные вздохи, убийственный взгляд, звонкий хохот, и тут же бурные слезы… Она просто обожает находиться в центре внимания и ради него готова на все. Она может расквасить коленку до крови и даже не пикнуть. Но храни тебя господь, если ты только посмеешь в ее присутствии посмотреть на любую другую девочку! Красивые платья, стразы, всякие разные женские штучки — флакончики с духами, пудра, кисточки, украшения… Моя косметичка разорена ее стараниями.

— Нет. Что ты! Мне интересно, — перехватывает мою ладонь. Голос такой, будто каждое слово требует от него усилий. Это капкан. Не иначе. Выдергиваю пальцы.