Исключительно твой

— Мамочка! — это, наверное, сестра. С ней мне встречаться не доводилось.

Не зная, что делать, гляжу на Марьям. Та стоит, открыв рот. Явно напуганная происходящим. Да и мне не по себе. В моих мечтах, какими бы мстительными они ни были, никто не умирал, а тут… Марат с отцом суетливо укладывают мать на диван. Из-за барной стойки на нашу компанию тупо косится девица.

— Что вы смотрите? Вызывайте врача.

— Врачу нельзя в эту зону, — хлопает та ресницами.

— На кой черт он тогда нужен?!

— Не надо, сынок. Мне уже лучше. Я просто… — холеная женская ручка в кольцах заставляет мужчин отступить, открывая женщине больший обзор.

 — Я просто обниму свою девочку, и мне станет лучше. Можно? — умаляющий взгляд обращен ко мне. С одной стороны, это чистая манипуляция. Ну, кем я буду, если откажу «умирающей»? С другой… Кто я такая, чтобы лишать Марьям любящих бабушки и дедушки? Выросшая в детском доме, я очень хорошо понимаю ценность семьи. Моя голова взрывается. Представляя эту встречу, я никогда не думала, что она пройдет в таком составе.

Решение за меня принимает сама Марьям. Она отпускает мою руку, срывается с места и забирается к Заре Джамильевне на диван. У Марьям острые коленки и локти. Мать Марата ухает, когда та случайно наподдает ей под ребра.

— Что у тебя болит? — тут же участливо интересуется Марьям.

— Душа.

На глазах у женщины слезы. У мужчин на щеках — желваки. На самом деле, до того как я узнала, что беременна девочкой, я мечтала о сыне, который будет непременно похож на отца и деда. Я была дурочкой.

Мне казалось, что мальчику они будут рады больше. Что рождение мальчика заставит их принять и меня. Впрочем, потом я быстро поумнела. Мне стало плевать на их чувства и мнение. Марьям я люблю беззаветно. Только ради нее я и нашла в себе силы положить конец нашим с Маратом отношениям. Это было нелегко даже после всего, что он мне наговорил. Даже тогда нелегко…

В ту ночь, вернувшись домой почти мертвой, мне многое пришлось для себя решить. Он не собирался бросать невесту. И если одна я еще могла, наступив на гордость, и дальше раскачиваться на этих эмоциональных качелях, то нося под сердцем ребенка, я просто не имела права себе это позволить.

Я должна была родить здоровенького, эмоционально стабильного малыша. А для этого моей беременности следовало бы протекать… спокойно. Да, пожалуй, это самое верное слово. Отношения же с Маратом полностью исключали эту возможность. Я не могла быть на вторых ролях. Не могла его делить с другой и при этом не сходить с ума.