Иностранец на Мадейре

В Будапеште португальский посол Сампайу Гарриду буквально, фактически дрался с полицейскими, пытавшимися арестовать скрывавшихся в его резиденции евреев, и подобных случаев было не так уж мало."

"Еще несколько слов об Антониу ди Оливейра Салазаре. Фигура эта остается для португальцев знаковой, и до сих пор идет много споров: был он фашистской сволочью или эффективным менеджером? Мне самому приходилось слышать рассуждения типа: ну да, диктатор, но времена были другие и вообще, никаких массовых репрессий, казней и тому подобного не было.

Экономику вытянул. Порядок навел. В некоторых опросах большинство даже называет его величайшим португальцем всех времен. Интеллигенция же приходит от такого народного гласа в отчаяние.

Все мои инстинкты подталкивают меня согласиться с интеллигенцией. Но все же надо признать, что по сравнению со своими «коллегами» тех времен Салазар действительно выглядит эдаким вегетарианским вариантом диктатора. Да, сажал инакомыслящих, но совсем, категорически не в тех масштабах, что в Германии, Италии или СССР.

И действительно никого не казнил, хотя его КГБ – секретная служба ПИДЕ – совершала иногда тайные убийства, уничтожая наиболее опасных противников режима, ведших против него вооруженную борьбу.

В общем, какая страна, такая и диктатура.

Один тот факт, что Португалия первой в Европе отменила смертную казнь, о многом, по-моему, говорит. Причем в большинстве европейских стран общественность и в наше время не возражала бы, если бы «высшая мера» вернулась в судебную практику.

Не то в Португалии. Здесь за смертную казнь выступает только 1,5 % населения, а 51,6 % опрошенных считает, что государственному убийству ни при каких обстоятельствах нет оправданий.

Почти бескровными были обе главные революции: республиканская 1910 года и «революция гвоздик» 1974 года. Мало того, у Португалии случилась в середине 70-х годов прошлого века и своя гражданская война. Называлась она Processo Revolucionário em Curso, «продолжающийся революционный процесс».

Это была, конечно, война по-португальски, совсем не похожая на то, что происходило в аналогичных случаях в других странах. Хотя идеологическое противостояние было при этом не менее острым, противоборствующие стороны были глубоко убеждены в своей правоте и для торжества своего дела готовы были на любые жертвы и отчаянные поступки. Кроме одного – убивать они не хотели.