Яромира. Украденная княжна

Которая спустя мгновение была разрушена, и перед нею возник всклокоченный, горящий яростным огнем юноша, чем-то отдаленно похожий на Харальда.

— Ты за это заплатишь, рабыня! — брызжа слюной, прошипел он ей в лицо, и сомкнул руки на шее.

Яромира вцепилась ему ладонями в запястья, не собираясь сдаваться, но она была слишком, слишком слаба. Она сомневалась, почувствовал ли он вообще ее прикосновение. Она впилась в кожу обломанными ногтями, пытаясь оцарапать. Верно, для викинга ее жалкие потуги были не страшнее укуса комара.

Она не могла даже кричать. Из груди вырывались не всхлипы — а тихие, тихие хрипы.

«Найди слабое место и бей туда» — она вспомнила, чему ее учила Чеслава.

Перед глазами уже заплясали белые пятна, горло все сильнее и сильнее сдавливали чужие, жесткие пальцы. Казалось, еще немного, и он просто переломит шею, словно тонкую ветку.

Яромира заскользила взглядом по искаженному гневом лицу юноши, замечая свежие ссадины над бровью и на скуле. Она посмотрела вниз и увидела, что часть его рубахи выпачкана в чем-то темном, похожим не то на землю, не то на кровь.

От неожиданности юноша выругался и невольно разжал хватку, и Яромира смогла, наконец, вдохнуть воздуха. Она заскользила пятками по палубе, силясь отползти от безумца как можно дальше, и поднесла обе ладони к шее.

Шум и возня привлекли внимание остальных. И прежде, чем юноша успел вновь до нее добраться, его оттащили прочь.

— Ивар!

Широко распахнутыми глазами Яромира наблюдала, как Харальд схватил его за рубаху на спине и отбросил в сторону, словно мешок. По бледным губам княжны, несмотря на ее испуг, все же скользнула злорадная улыбка, когда она увидела, как юноша рухнул лопатками на скамью, и удар выбил из него весь дух.

Пусть-ка ощутит себя на ее месте.

Взгляд Харальда метнулся к княжне, забившейся в угол так далеко от них, как только это было возможно на палубе.

— Почему он на тебя набросился?

— Спроси у него! — задохнувшись от возмущения, прохрипела Яромира.

Плотным кольцом их уже обступили другие мужчины. До этого момента жалкой, но все же защитой ей служила занавесь.