Яромира. Украденная княжна

Спустя несколько мгновений Ивар громко клацнул зубами, решив, что настало самое время прикусить язык.

— Вот и славно, — Харальд скривился и сплюнул в сторону, а после зашагал к кормщику, который по-прежнему сидел на берегу рядом с дочерью конунга Ярислейва.

Подойдя чуть ближе, он увидел, что та дышала. Грудь, которую плотно облепила намокшая рубаха, ровно, мерно вздымалась, но глаза у девчонки были по-прежнему закрыты. Кормщик поднялся ему навстречу и вытер мокрые ладони об портки.

— Почему ты поверил ее словам? Девка похожа на бродяжку без роду, без племени, — Олаф посмотрел на конунга с хорошо различимым недоверием.

И укором.

— Я узнал ее. Я видел ее в доме ее отца — конунга Ярислейва.

— Ты лжешь мне, Харальд, и это ничего, — кормщик проницательно прищурился. — Но худо, что ты лжешь самому себе. Ты бы подобрал эту девку, даже если бы и не узнал. Как только услыхал, что она нужна Рёрику.

Вождь поморщился словно от зубной боли и одарил Олафа хмурым взглядом исподлобья.

— Держи свои мысли при себе, старик.

Старый кормщик лишь усмехнулся, обнажив в оскале зубы. Нарочитая грубость конунга его не смутила.

— Я прав, — уверенно сказал он. — Локи* тебя задери, я прав!

За их спинами отпущенные Харальдом люди Трувора волокли своих раненых прочь, подальше от берега. Двое остались лежать на песке: они не увидят рассвет нового дня. Конунг обернулся и посмотрел уходившим в спину, и Олаф перехватил его взгляд.

— Они расскажут Трувору, и он придет. За тобой, за девкой.

— Пусть приходит, — хмыкнул Харальд. — Пусть созывает тинг. И пусть расскажет, как его щенок первым поднял против меня меч.

— Ты вступился за эту девку, — кормщик сокрушенно покачал головой. — За девку русов. О чем ты только думал?

— Хватит, — низким голосом на грани рычания одернул его конунг. — Довольно, старик, я тебе не сопливец, которого ты учишь уму-разуму.

— А жаль! — искренне огорчился Олаф, и Харальд вдруг хмыкнул.

Злость на кормщика словно рукой сняло.

— Что ты будешь с ней делать? — старик не унимался. — Девка на корабле, да еще и из русов… Она всю палубу заблюет. Того и гляди, помрет во время пути. Они же слабые. Изнеженные. Тихие. Не такие, как наши женщины.

Харальд вновь усмехнулся и искоса поглядел на Олафа.

— Мыслишь, слабая, изнеженная да тихая выжила бы, забравшись так далеко от дома? Сколько дней в пути до Альдейгьюборги?

Кормщик закряхтел недовольно и пожал плечами.