Яромира. Украденная княжна

— Раньше я мыслила, Любава растет строптивой девчонкой. И братца нашего, Желана, подначивала. Помнишь, как сбежала с ним из терема на капище? Сватовство скреплять, — Звенислава тепло улыбнулась.

— Помню, — кивнула Рогнеда. — Желан тоже запомнил. Сколько он тогда, седмицу на лавку присесть не мог?

— С мальчишками легче, — княгиня сокрушенно покачала головой. — Набедокурил, отец выдрал — и все. А девчушки мои… выросли — и никакого сладу с ними нет."

"Рогнеда подсела поближе к сестре и сжала ее ладонь, когда та безвольно уронила руки вдоль тела.

— А я мыслила, мне с одним тяжко… — пробормотала Рогнеда вполголоса, говоря сама с собой.

Услышав, Звенислава невесело, сухо рассмеялся и благодарно сжала ладонь сестры в ответ.

— С одним тоже тяжко. Но по-иному.

Другой рукой она с нажимом провела по глазам и резко мотнула головой, словно сбрасывала с себя морок. С подворья до них донеслись недовольные голоса, брань и даже будто бы крики. Выглянув в оконце, обе увидели, что кто-то из жителей городища был недоволен отведенной ему частью зерна. Трое мужиков препирались друг с другом, потрясая холщовыми мешками.

— Пойду-ка я погляжу, — озабоченно нахмурилась Звенислава, и новая морщинка залегла у нее на лбу. — И дня не прошло еще, чтобы не переругались.

— Будет хуже, — мрачно сказала Рогнеда, выглядывая у нее из-за плеча. — Зима еще не началась даже.

У княгини не нашлось сил ей возразить. Да и не смогла бы она, ведь сестра говорила сущую правду.

Выйдя следом за Звениславой из горницы, Рогнеда не направилась на подворье. Она прошла еще глубже на женскую половину терема, пока не услышала тихий, жалостливый голос Яромиры. Княжна напевала какую-то песню, и она остановилась, прислушиваясь.

— Догорела да заря ясная,

Да закатилось да красно солнышко.

Да закатилась да девья красота

Что за лесы, за лесы темные,

Что за гороньки да за высокие,

Что за реченьки да за глубокие.