Я еще князь. Книга XX

Вся прислуга почему-то собралась в центре.

— Тянем жребий? — сказал один из ребят. — Кто будет в первой пятерке?

— Я пойду в первой!

Все оглянулись на меня и посмотрели как на сумасшедшего.

— Ты серьезно?

— Да, серьезно! — с невозмутимым лицом произнес я.

На самом деле не важно, кто пойдет со мной. Ни в первый раз, ни во второй и третий никто не умрет. План четко сформировался, когда Лора показала мне защитную систему ханского крыла.

Посейдон уже был в графине и ждал своего часа.

Когда отобрали еще четырех счастливчиков, мы взяли подносы с приборами и закусками, водрузили все на тележки и покатили их в покои Великого хана.

* * *Покои Великого хана Богдо.

Большой серый зал, в центре которого располагался каменный длинный стол. Вдоль него стояли такие же стулья с прямыми спинками. Стены терялись во мраке, а несколько светильников и минималистичная люстра освещала стол, создавая образ бесконечно большого пространства.

Даже то, что в помещение было холодно, это все было задумано самим Ханом. На него не действовал холод, но он любил смотреть, как другим некомфортно в его покоях.

Во главе стола на ливитирующем кресле сидел сам Великий хан Богдо. Он молча переводил взгляд с одного сына на другого, размышляя о чем-то своем. Иногда его лицо менялось, и в нем проскальзывало то удивление, то нотка радости.

На ужине присутствовали всего шесть наследников. Первый, третий, шестой, седьмой, восьмой и десятый сыновья.

Остальные не получали пока никаких распоряжений и обязаны были явиться на незапланированное собрание.

— Слышал, у тебя небольшие проблемы в области? — холодным взглядом впившись в восьмого сына, Бодончара, тихо спросил Богдо.

— Ох, отец, ничего такого, чего бы я не смог решить, — нервничая, улыбнулся Бодончар.

— Вот как? — наклонив голову набок, удивился хан. — А мне доложили, что преступника, который похитил целый вагон красных кристаллов так и не нашли. И мало того, он убил агентов. Что ты на это скажешь?

— Отец, клянусь, к вечеру следующего дня я дам тебе полный отчет по линчеванию этого мерзавца! — дрожащим голосом, ответил сын.

— Голосок-то дрожит! — ухмыльнулся первый сын хана, но тот его прервал поднятой рукой.

Двери распахнулись, и в помещение зашел главный повар.

— О, Великий хан! Многоуважаемые сыновья! Надежда нации! Позвольте подать закуски! — громогласно произнес он и отошел в тень.

За ним выехали пять официантов. Быстро подъезжая к каждому на тележке, они раскладывали приборы и ставили блюда.