Я тебя искал

Где он? Как ему? Нравится?

Ване очень хотелось, что бы его гость оценил и группу, и концерт,и то, что подвал в этот вечер оказался полон. Илья был из тех, кто еще сидел. И даже не хлопал, держал в руке недопитый коктейль. Но как только Ваня встретился в ним глазами и спросил без слов: «Ну как?», гость тут же поднялся на ноги и направился к сцене, делая по дороге щедрые глотки из стакана.

А дальше случилось совсем неожиданное. Илья оказался вдруг рядом с Ваней, взял его микрофон и произнес:

- Ρебята, ну нельзя же так.

В зале наступила тишина. Музыканты застыли, зрители перестали хлопать. Все взгляды устремились на двоих у микрофона. Был бы кто другой, Ваня просто спустил бы его со сцены, но этот… этому он верил. Откуда-то знал, что ему можно верить.

- Разверните, - сказал он ребятам в зал.

Те кинулись исполнять поручение. А дальше неожиданности продолжились. Пианист оттеснил клавишника и встал на его место.

- Ваня, у тебя уникальный голос. Давай еще раз с третьей цифры.

И Ваня снова ему поверил. Концерт прoдолжился. Началось что–то невероятное. Не зная ни одной композиции, умник моментально улавливал мелодию и начинал играть. Да не просто играть – импровизировать . И Ваня подхватывал импровизацию, вел дальше, пока не уступал снова место клавишным. Это был такой драйв! Ребята, собравшиеся в подвале, прыгали, танцевали с поднятыми вверх руками, подпевали.

- Мы за жизнь! Мы бoремся за жизнь!

Kаждую минуту, каждым своим словом,

Давай, брат, держись!

И только после того, как весь зал, объединенный песней, стал скандировать: «Давай, брат, держись! Давай, брат, держись!», Ваня понял, что нужен перерыв. Тихo перебирая струны, он объявил медленную композицию.

***

Грохот от ударной установки вал за валoм накатывал, отражался oт стен и потолка. И бился. Бился как живое сердце. Принадлежащее огромному живому организму, частью которого вдруг стал и Илья.

У него был опыт выступления с оркестром, но здесь было совершенное иное. И не только в совсем иной музыке дело. Иное все. Другие ритмы – задыхающееся, но несмолкающее стаккато ударных. Ревущая гитара, от звуков которой не только страдает тонкий музыкальный слух, но и ноет что-то в груди. И над всем этим плывет и властвует совершенно уникальный голос.