Мужчина моей судьбы

У тебя же все вопросы на лице написаны, — она посерьезнела. — Быть собой, казаться кем угодно — вот, что такое многоликие. Если тебе не дано менять внешность, смертная, так научись хотя бы скрывать чувства и желания. Пригодится.

Несколько секунд я, не отрываясь, смотрела в огромные немигающие глаза, которые постоянно меняли свой цвет — темно-зеленые… изумрудные… светло-голубые… — так, что у меня голова пошла кругом. Потом Эари отвернулась и резко сменила тему.

— Ты, наверное, проголодалась, — она перелетела на стол и, указав на огромное блюдо с фруктами, щедро предложила: — Угощайся.

Так… Насколько я знаю, из рук нелюдя ничего брать нельзя. А со стола можно?

— Вы гости, — тут же надулась фрейя. — Того, кто приглашен в дом, не очаровывают. Это… неприлично.

Нежный голосок звучал строго, даже оскорбленно. Действительно… пора учиться скрывать эмоции.

Приняв извинения, Эари выпорхнула за дверь, почти оттаявшая, но все еще чуть-чуть обиженная. Проводила ее взглядом, села, придвинула к себе тарелку, вздохнула и тихо попросила:

— Расскажешь, что с тобой случилось, Петь?

Диковинные плоды — сочные, спелые, невероятно вкусные — незаметно, один за другим, таяли во рту.

Я ела и слушала брата. Хотя, собственно, история его спасения получилась короткой. Или он просто не хотел меня понапрасну расстраивать и пропускал все тяжелые моменты?

Он, действительно упал в карету за несколько секунд до взрыва. Что произошло дальше, помнил смутно. Огонь… адская боль… резкий рывок — и здравствуйте, Запретные Земли.

— Меня вытащил Йор, буквально, за миг до смерти. А Эари выходила. — Стоило Петьке упомянуть фрейю, как на его лице тут же расцветала мечтательная улыбка. — Вот собственно и все. С тех пор, как снова встал на ноги, жил здесь, общался с Хаудданом, его обитателями и ждал тебя. Йор обещал, что ты обязательно придешь.

— А о нас ты спрашивал?"

"— Пытался, но на все вопросы у фрейра имелся один ответ: «Девчонка явится, вот тогда и побеседуем».

После еды — фрукты, на удивление, не просто притупляли чувство голода, а очень быстро насыщали — мы перебрались на диван.

Я легла, положив голову на колени брату, а он гладил мои волосы, расспрашивал о наших с герцогом приключениях и говорил о Хауддане. Вот под эти рассказы, с мыслями о Саллере, Йоре, о том, что надо поскорее объясниться с одним и поблагодарить второго за спасение брата, я незаметно для себя уснула. Фрукты, что ли, оказались такими «расслабляющими»?

Грезилась мне какая-то ерунда.