Мужчина моей судьбы

Непроизвольно выгнулась, подставляя себя заботливым рукам.

Минута…

Другая…

Мазь приятно холодила, а прикосновения — обжигали. Там, где Саллер дотрагивался до меня, кожу жгло и покалывало, словно она начинала плавиться. Это сочетание прохлады и жара сводило с ума.

А ведь я собиралась что-то рассказать… и даже объяснить… У нас так мало времени…

— Мы хотели поговорить, — пробормотала невнятно.

— Да?.. Не помню…

Дыхание герцога становилось все более отрывистым, неровным. Ладони плавно перемещались вдоль позвоночника, длинными мягкими поглаживаниями захватывали бока и спускались вниз.

Саллер уже не просто лечил — дразнил… искушал. И каждое движение, чуть заметное дрожание пальцев воспринимались необыкновенно остро. Интересно, кто кого соблазняет сейчас?

Перед глазами все кружилось — не от усталости, от возбуждения, а тело горело, как в лихорадке. Мышцы перестало ломить, вся боль теперь сосредоточилась внутри, тяжело перетекая в низ живота.

Ладонь Рэма в очередной раз соскользнула от позвоночника к подмышке.

Длинные пальцы задели сосок, дернулись, словно в попытке бегства, но остались на месте. Закусив губу, подвинулась ближе, чтобы ему было удобнее.

— Не убирай…

— Ни за что на свете, — пообещали мне хрипло.

Легко надавливая подушечками, Рэм начал обводить сосок. Невыносимо медленно, мучительно нежно — как величайшую драгоценность. Еще… Еще… И, наконец, его ладонь полностью накрыла грудь."

"Я застонала, не в силах больше сдерживаться.

Тут же скрипнула кровать, и шею обожгло горячее дыхание.

— Мы забыли про живот, — тихий заговорщицкий шепот, и моего плеча коснулись сухие губы.

— Действительно… Какое безобразие…

Хм… Неужели я еще способна говорить?

Короткий смешок, несколько поцелуев — в шею, вдоль позвоночника, — и меня перевернули на спину, а потом, вместо того, чтобы, как и полагается порядочному спасителю, заняться лечением пострадавшей, начали целовать. Впрочем, я совершенно не возражала, откровенно наслаждаясь этими прикосновениями.

Лицо… Шея… Ключицы… Грудь…

Вниз, к животу, отозвавшемуся на ласку почти болезненными спазмами…

И снова вверх…

Судорожно сглотнула, потянулась к Рэму, но он удержал меня. Очертил пальцами контур лица, рот, нажимая, провел по нижней губе, отстранился, быстро сбросил одежду, и застыл на мгновение.

Почему он медлит?

Мне казалось, я взорвусь, если он немедленно не дотронется меня.