Мужчина моей судьбы

Он покосился на мое украшение.

— Какой пропуск? — вскинулся Рэм. Проследил за взглядом собеседника, кивнул понимающе: — Ожерелье Танбора.

— Советую пореже упоминать это имя, — скривился Страж. — Здесь не очень-то жалуют покровителя магов, у нас с ним свои счеты. Танбор ни при чем, помог не он, а встроенная в его безделушку дополнительная программная опция.

— Что? — выдохнули мы с герцогом практически одновременно.

Причем, если он просто не понял, что имелось в виду, то я была откровенно ошарашена. Перенестись в чужую реальность, где слыхом не слыхивали о моем мире, угодить на запретные территории и глубоко под землей наткнуться на непонятное существо, которое знает словосочетание «программная опция».

А эта Птархова каменюка гоготнула, выдохнув раскаленный синий сгусток, который с шипением растаял в воздухе, а потом еще раз мне подмигнула. Нагло так.

И я не выдержала.

— Скажите, уважаемый, а вы нечисть?

Страж демонстративно медленно, внимательно так оглядел матово поблескивающие валуны, заменяющие ему тело, на которых не было ни одной пылинки… Перевел взгляд на мое изрядно потрепанное в походе платье — я, разумеется, купалась во всех встречных водоемах и, по мере возможности, старалась следить за одеждой, но идеальной чистотой она точно не отличалась.

— Все-таки вы забавные существа, — постановил он, закончив осмотр. — Я бессмертен и всегда идеально выгляжу. Вы легко пачкаетесь, загрязняете воздух и землю отходами, гнусно пахнете. Болеете, стареете, умираете, разлагаетесь… Тронь любого из вас, и он взорвется, забрызгав все вокруг омерзительной слизью.

И замолчал, пристально глядя на меня. Надо же, какой чистоплюй. Почти как Йор. Недоэльфу не нравилось, что мы «потеем, икаем и испражняемся», этому булыжнику — что разлагаемся и состоим из слизи.

Но я вовсе не собиралась его оскорблять. Меня интересовал другой вопрос.

— Значит, вы умеете ходить между мирами?

— Как и полагается каждой уважающей себя нечисти, — согласился Страж.

Вид возвышающаяся надо мной глыба имела самый что ни на есть серьезный. Но почему же тогда казалось, что она с трудом сдерживает смех?"

"— Бывало сидишь, думаешь… думаешь… — тут неуклюжая на первый взгляд громадина снова удивила меня, изогнувшись в позе Роденовского мыслителя. — «Чем бы заняться на досуге?» Делать-то нечего. Человечки трусливые нынче пошли, редко границы нарушают.