Мужчина моей судьбы

»

Не выдержав, подалась чуть вперед — дотянуться, схватить за упрямо развернутые плечи, встряхнуть, стирая с лица это надменно-равнодушное выражение. В локоть тут же впились пальцы незаметно появившегося сзади брата, а слуха коснулся тихий шепот:

— Спокойнее, родная…

Спокойнее? Да я сама сдержанность и хладнокровие. Даже физиономия у меня, наверняка, такая же отстраненно-безразличная, как у этого отморожено-бесчувственного герцога. И если он сейчас же, сию минуту не взглянет на меня, клянусь, я…

Додумать, как поступлю, не успела.

— Его высочество принц-соправитель Кэмран Сигилльский и ее высочество Эмина Сигилльская.

Торжественный вопль церемониймейстера вспорол окружающую нас вязкую тишину, вновь запуская остановившееся время, и герцог, еле заметно вздрогнув, повернулся к двери, в которую в эту минуту уже входили высокопоставленные гости.

Черноволосые, темноглазые, с персиковой кожей и безукоризненно правильными чертами лица — брат с сестрой оказались похожи друг на друга и очень привлекательны. Но если красота Кэмрана была величественно-сдержанной, то Эмина, в ярко-красном экзотическом платье, которое ей невероятно шло, просто искрилась женственностью и обаянием. Стройная, изысканная, с тонкой талией, ослепительной улыбкой, маленьким упрямым подбородком и смелым, уверенным взглядом под разлетающимися смоляными бровями, она напоминала юную пантеру, грациозную, обманчиво-беззащитную, но очень опасную.

Танфрад встал, спускаясь навстречу их высочествам. Тем самым король демонстрировал свое расположение и подчеркивал, что равный принимает равного.

Официальный обмен приветствиями…

Короткие, заготовленные заранее речи…

Еще несколько минут обязательных расшаркиваний и взаимных любезностей, а потом правители покончат с предписанными по этикету церемониями, распустят благородное собрание и удалятся в какую-нибудь закрытую для простых смертных «совещательную комнату».

Я почти не слушала всю эту чепуху, упрямо пытаясь поймать взгляд Саллера, но его вниманием бесповоротно завладела Эмина. Южанка, скромно затенив сияющие глаза длинными пушистыми ресницами и время от времени легко касаясь его руки, о чем-то спрашивала герцога. А он, наклонившись к ней, говорил… говорил… говорил… и тепло улыбался.