Гадюка в сиропе

И если пейзажи были еще хоть на что-то похожи, то жанровые сценки вызывали содрогание. Пару раз я со вздохом тормозила возле художника, искренне жалея бедолагу. Ну кому придет в голову купить этакую красоту, в особенности вон то изображение кукольно хорошенькой девочки, купающей в тазике собаку с несуразно большой головой. Теперь я знала ответ на вопрос. Потому что самое почетное место в домашней экспозиции занимала как раз эта толстенькая девица, истово намыливающая гидроцефального щенка.

– Андрей, ты где? – крикнула я.

– Тут, – раздался слабый вскрик.

Войдя в довольно просторную спальню, я ахнула. На широкой кровати, где в изголовье были встроены магнитофон и радиоприемник, лежал наш бандит. Невольно отметив, что постельное белье у него офигительное, все разукрашенное гоночными машинами, я поинтересовалась:

– Ну и что стряслось?

– Плохо мне, – пробормотал Андрей и повернул голову.

Я вновь ахнула. Лицо парня странно расширилось, словно растеклось в разные стороны.

– Боже! Где болит?

– За ушами, – пробормотал он, – голова еще, горло, насморк.

Я приложила ладонь к его лбу, потом принесла градусник. Через пару секунд серебристая линия взлетела до сорока. Посчитав дело слишком серьезным, чтобы обойтись одним аспирином, я вызвала «Скорую».

Машина прибыла на редкость быстро, и милая женщина лет тридцати тут же поставила диагноз:

– Свинка.

– Что? – изумилась я. – Разве ею болеют в таком возрасте?

– Заразиться можно и в старости, – усмехнулась докторша.

Следующие два дня мы с Лизой неотлучно сидели у кровати Андрюши, честно говоря, ему было совсем плохо. Градусник стабильно показывал сорок, и большее время наш сосед валялся в полузабытьи. Воскрес он только вечером в четверг и попросил:

– Поесть бы чего!

Обрадованная его проснувшимся аппетитом, я моментально налила тарелку куриного супа – морковь кружочками и лапша звездочками.

– Вкусно как, – пробормотал браток, проглотив первую ложку.

Я чуть не разрыдалась от умиления. Похудевший за время болезни, без золотых цепей и кожаной куртки, Андрей, взъерошенный, с миской в руке больше всего походил на мальчика-подростка. Впечатление усиливала пижама, усеянная картинками из диснеевских мультиков. Кто бы мог подумать, что наш браток купит себе ночное белье с изображениями Гуфи и Микки-Мауса.

– Ешь, детка, – машинально сказала я и погладила его по стоящим дыбом волосам. – Кушай, поправляйся.