Френдзона. Она под запретом

– Ты же слышать не хотела про зал? – удивился я.

– Не хотела, но я лучше буду ходить с тобой и есть что хочу. Я устала быть вечно голодной! – простонала она.

– Отказываться от еды тоже неправильно, – рассказывал я ей, – надо питаться сбалансированно, полезными продуктами, а еще, конечно же, регулярно заниматься спортом.

– Звучит слишком скучно, – простонала она снова, скривив свою милую мордашку.

– Зато полезно.

– А если хочется сладенького?

– Побаловать себя можно. Но есть сладкое на ночь не стоит.

– На ночь я и не ем.

– Зато завтракаешь тортом, – напомнил я ей. – Потом пропускаешь обед и съедаешь целую гору на ужин. Так никакого толка не будет.

– Поня-а-атно, – протянула она с тяжелым обреченным вздохом.

– Ладно тебе, Булочка, не нужно изображать из себя вселенскую скорбь. Никто не заставляет тебя питаться правильно. Ты вовсе не толстая, – заметил я, говоря чистую правду. – Если даже будешь немножко пухлой, тебе это не повредит.

– Ты что! – тут же начала она возмущаться. – Ты только посмотри на этот жир! – Она схватила несчастный сантиметр кожи на животе, приподняв футболку, и продемонстрировала его мне. – Позорище!"

"– Не выдумывай. Это просто кожа. Но если ты так переживаешь по поводу своего лишнего веса, то завтра же начнем с ним бороться, – поспешил я завершить этот неудобный разговор, пока моя Булочка не начала раздеваться на глазах у всех, показывая обнаженные участки тела.

И вроде видел ее в купальнике сотни раз, да даже в нижнем белье видел, когда она ночевала у меня и ничего не стеснялась. Почему же сейчас у меня было ощущение, словно я в гору взбираюсь? Дышать тяжело и в жар бросило.

***

Наутро, встав по привычке в шесть ноль-ноль, оделся в шорты, майку и кеды и пошел будить Булочку. Правда, она так сладко спала, раскинувшись на постели, что мне стало откровенно жалко нарушать ее сон.

Но мы же договорились отправиться с утра на пробежку.

– Булочка, просыпайся, – позвал я ее, рассматривая сонную мордашку. Взгляд опустился ниже. Она спала в тонкой футболке, сквозь которую отчетливо просматривались два упругих холмика.

Черт. Опять я на нее пялюсь не как друг. Скорее, как голодный маньяк.