Гезат

Бессы переглянулись, обменялись тихо репликами, после чего командир задал следующий вопрос:

— Ты служишь у римлян командиром?

— Командую всей конницей Цезаря, — подтвердил я. — За смелость в бою мне дали римское гражданство.

— Говорят, что Цезарь не платит своим воинам, — сказал он.

— Вранье, — спокойно опроверг я. — Иногда бывают задержки — как без этого в такой большой армии?! — зато потом обязательно наградит. Это Помпей распускает о нем слухи, чтобы никто не нанимался на службу. — И в свою очередь повторил первый вопрос: — Вы служите в римской армии или нанялись на время?

— На время, пока Цезаря победим, — сообщил командир бессов.

— Помпей проиграет, — уверенно произнес я. Убеждать не стал, но посоветовал — Когда поймете это, переходите на нашу сторону. Я замолвлю за вас словечко, как за дальних родственников. Чтобы вас не тронули, скажите, что вас позвал на службу Александр Цезарь. Я принял родовое имя своего полководца, так что не забудете.

— Меня зовут Москон, — представился он. — Если будет, как ты говоришь, мы найдем тебя.

— Договорились, — сказал я и вернулся к своим воинам.

То, что нам через час-два придется сражаться друг против друга, ничего не значило. Такова судьба наемника — воевать против вчерашних соратников. Главное — победа и добыча.

Впрочем, повоевать нам не пришлось. Отряд легионеров так и не прибыл. Видимо, Отацилий Красс получил пренеприятное известие, потому что приказал срочно двигаться к городу. Я подумал, что это ловушка, послал Бойда последить за вражеским отрядом.

"К утру ветер подутих и море подуспокоилось. Волны были еще высоковаты, и в нормальной ситуации мы бы подождали на берегу, пока станут ниже, но сейчас было не до выпендрежа. Мало ли, что на уме у нашего друга Отацилия Красса?! Быстро погрузившись и столкнув галеру в воду, пошли на север, стараясь держаться поближе к берегу. Если вода в галеру будет прибывать слишком быстро, опять выберемся на сушу.

Мы прошли пару морских миль и увидели наш флот в бухте, которая, по словам кормчего, имела название Нимфея. Суда были вытянуты на берег, где на холме уже заканчивали сооружать каструм. Шестнадцать вражеских боевых галер, гнавшихся за ними, погибли во время ночного шторма. Часть моряков спасли и взяли в плен наши.