Гезат

Дома меня ждала другая война. Синни и Тили от скуки начали выяснять отношения. К моему приезду боевые действия проходили с переменным успехом. Рабы, разделившись на два лагеря, причем не по национальному признаку, принимали активное участие. Из-за этого работы были заброшены, урожай собран никудышный. Я надавал обеим. Это лучший способ примирить двух баб. Теперь у них был общий враг, а это сильно сближает.

Достигнутого ими перемирия как раз хватило на то, чтобы я вспомнил и претворил в жизнь опыт, приобретенный в предыдущую эпоху.

В паре километрах от моего имения продавали другое, немного меньшее. Хозяин был отъявленным сторонником Гнея Помпея, поэтому хотел перебраться на жительство в Рим. На вопрос, почему не на Балканы, посоветовал мне быть логичнее. Обычно такое говорят те, кто с логикой не дружит. В наказание за совет я снизил цену на треть и уперся рогом: или за столько, или давай, до свиданья! И добился своего. Теперь буду знать, что это лучший способ вести дела с излишне логичными людьми. Во второе имение я переселил Тили с дочерью Селмой, сыном Квинтом и поддерживающими ее рабами. Пришлось докупить инвентаря, скота, птицы и рабов, чтобы всего хватало на оба имения. Если скот и инвентарь пришлось поискать, то с рабами проблем не было. В Египте случилась очередная заваруха, и оттуда толпами везли проигравших и попавших под горячую руку. Уверен, что после моего отъезда жены начнут ездить друг к другу в гости. Чтобы поругаться. Если муж воюет, то и жены не должны знать покоя.

В Бриндизиум мы отправились через шестнадцать дней. Я предполагал, что к тому времени на Балканы переправится вся или почти вся армия, и нам придется добираться на попутной галере. В моем сознании Адриатическое море — это всё еще тихая и спокойная лужа. Постоянно забываю, что для галер она может быть опасным местом, особенно зимой. К нашему приезду переправилась только одна партия, большая часть армии. За второй суда вернулись за день до нашего приезда, причем около тридцати были захвачены врагами.

Теперь наш флот ждал погоды на этом берегу моря.

Я думал, что германских всадников Гай Юлий Цезарь переправит в последнюю очередь, потому что лошади занимают много места, но недооценил консула. Он, видимо, решил, что каждый день пребывания моих подчиненных на Аппенинском полуострове наносит столько ущерба Римской республике и его собственной репутации, что лучше переправить их на противоположный берег как можно быстрее. Что и было сделано.