Гезат

Поняв, что мероприятие будет долгим и нудным, я отправился в свой лагерь. Там все были готовы к бою, потому что услышали сигнал тревоги, но никто не удосужился сообщить им, что случилось. Я дал отбой и посоветовал не приближаться к бухте, чтобы не подпрягли для выполнения какой-нибудь идиотской идеи.

На следующий день нападение повторилось. Точнее, присутствие в опасной близости от места работ, что сводило их к минимуму. Вражеские галеры больше не пробовали таранить. Они неспешно скользили рядом с плотами и обстреливали саперов.

Само собой, не было и речи о том, чтобы присоединить новые плоты. Они дожидались у берега.

На восьмой день работ бура подул до обеда, а во второй половине дня не вернулся. К вечеру море успокоилось. Ночью, как мне рассказали, из гавани выскользнула галера. Ходили слухи, что на ней уплыл Гней Помпей с сенаторами. Это значило, что гражданская война всерьез и надолго. Примерно в полдень вражеского полководца увидели на крепостной стене Бриндизиума и обрадовались, потому что еще оставался шанс, что он не вырвется из города.

Вечером опять впали в уныние, потому что в бухту вошел караван галер, военных и торговых. Гней Помпей был непререкаемым авторитетом для моряков. Это под его командованием они одержали победу над киликийскими пиратами и захватили богатую добычу. Кое-кто, конечно, сражался и с венетами под руководством Гая Юлия Цезаря, но таких по эту сторону Апеннинского полуострова было мало.

Ночью меня разбудили сигналы тревоги. Доносились они с берега бухты. Я догадался, что это флот уходит из Бриндизиума и увозит Гнея Помпея с его двадцатью когортами. Не выходя из палатки, крикнул, чтобы не обращали внимания на эти сигналы и не мешали мне спать. Это был один из немногих моих приказов, который выполнили быстро и с удовольствием.

116Мне показалось, что Гай Юлий Цезарь даже рад, что Гней Помпей удрал в Грецию. Иначе гражданская война закончилась бы — и что дальше делать, где найти такое же увлекательное занятие?! Разве что отправиться воевать с парфянами, но там был шанс получить по рогам, как случилось с Крассами, отцом и сыном.

Гай Юлий Цезарь выглядел бодрым и веселым. Расхаживая по своему шатру, он диктовал рабу Сексту послание какому-то своему союзнику, в котором с издевкой излагал обстоятельства ночного бегств Гнея Помпея, подчеркивая, что того почему-то до сих пор называют Великим.