Гезат

Все их внимание было сосредоточено на удирающих писидийцах, на такой легкой добыче, поэтому не сразу заметили лучников в кустах на склоне холма, только после того, как соратники начали падать, сраженные стрелами. Свит и гиканье сразу сменились криками. Язык напоминал арабский. По крайней мере, слово, которое они орали, было похоже на арабское «засада».

Сперва кочевники разворачивали лошадей, чтобы рвануть в обратную сторону, но там их тоже убивали. Затем поскакали от холма, к просветам между кустами и деревьями по ту сторону дороги, где их ждали вышедшие из укрытий легионеры.

Образовав стену из щитов, встретили всадников пилумами, а затем начали теснить к холму тех, кто уцелел. Таких становилось все меньше и меньше, потому что лучники расстреливали зажатых с двух сторон, заметавшихся врагов. Белые бурнусы делали кочевников похожими на чаек, как бы слетевшихся на трупы утопленников, поэтому истреблял их без сожаления. Прямо передо мной они сбились в кучу, и я разил, не целясь. Впрочем, при таком-то опыте прицеливание происходит уже автоматически, даже, как кажется, без подключения мозга. На самом деле это не так, просто мозг работает по шаблону, что резко снижает уровень затрат энергии, из-за чего создается впечатление, что сачкует.

Мне показалось, что бойня длилась всего минут пять, хотя, скорее всего, намного дольше, по крайней мере, я успел расстрелять почти два колчана стрел. Из засады вырвалось с десяток кочевников, скакавших в хвосте.

За ними погнался тот самый отряд писидийцев, который они преследовали недавно. Так вот устроена жизнь: поскакал за шерстью — и самого подстригли."

"Я дал команду лучникам выходить на дорогу, добивать раненых, собирать трофеи. Бурнусы, издали казавшиеся белыми, вблизи были желтовато-серыми, грязными. К тому же, добавились пятна крови. Луков или дротиков я ни у кого из убитых не обнаружил. То ли не взяли их именно на эту операцию, то ли не пользуются вовсе.

Сбруя на лошадях была из сыромятных ремней и без украшений. У большинства псалии — вертикальные стержни, прикрепленные перпендикулярно к концам удил для закрепления их во рту коня; в будущем их заменят трензеля, хотя у меня уже есть) — были костяные. Ни седел, ни уздечек. Даже седельных подушек нет, только попоны из грубой толстой шерстяной ткани. Всю добычу, включая вонючие сапоги из тонкой кожи и без каблуков, раскладывали по кучам.