Гезат

Разведку не высылают, полагаются на показания уцелевших местных жителей. Говорят, что где-то рядом, поэтому все едут в доспехах. И без них к полудню, когда солнце начинает припекать на полную, едешь мокрый от пота, а уж в доспехах я чувствую себя мясом, законсервированным в собственном соку. К привалу даже кожаные штаны будут мокрыми насквозь. В придачу от лошадей, а их много возле меня, несмотря на то, что плетусь в хвосте армии, идет такой ядреный духан, что подташнивает и кружится голова."

"Рядом скачут всадники-эдуи и из других племен, примкнувшие к ним.

У кого-то личные счеты с гельветами, кто-то решил добыть трофеев. На войне всегда найдется возможность стать немного богаче. Впрочем, и прямо противоположная тоже. У меня с попутчиками нормальные, можно сказать, приятельские отношения. Среди кельтов мало лучников да и те не ахти, редко подстреливают дичь, а я добычливый охотник, и к вечернему привалу успеваю разжиться косулей или кабанчиком. Поскольку в такую жару мясо быстро протухает, отрезаю лучшие куски себе на ужин и завтрак, а остальное раздаю попутчикам. Они отдаривают мукой, крупами, бобами… Единственное, чего в эдуйской армии не достанешь — это вино. Не потому, что сухой закон, а как раз наоборот — выдувают сразу. Кельты пьют вино неразбавленным и в неприличном количестве, пока не потечет из всех дыр. У валлийцев, шотландцев, ирландцев эта привычка сохранится, а вот французы будут пить много, но при этом не нажираться, что косвенно доказывает их некельтское происхождение.

С головы армии к хвосту передается весть, что добрались до места ночевки. До захода солнца еще часа два, но, наверное, Думнориксу надоело трястись по жаре или не спешит воевать со своими родственниками по жене. Я отдаю повод запасного коня эдую Дуффу (Темному) — натуральному светлокожему блондину, чтобы присмотрел за ним, пока буду охотиться, и сворачиваю с дороги на первую же тропинку, ведущую в сторону горного отрога. Воздух в лесу чище и, как кажется, прохладнее. У меня сразу улучшается самочувствие и следом за ним настроение.

Не портят его даже ветки деревьев, от которых приходится постоянно уклоняться. Минут через пятнадцать выезжаю на лужайку. Через нее течет ручей с чистой и холодной водой, от которой сводит зубы, причем не только у меня. Мой очередной Буцефал жадно припадает к воде ниже по течению ручья, втягивает большое количество, после чего сразу поднимает голову и трясет из стороны в сторону, будто отгоняет мух и слепней.