Гезат

В полной уверенности, что в этом году отвоевался, я вместе с Синни лег спать в арбу, потому что ночь была теплая. По пьяне долго не мог кончить, мешал спасть своим соратникам, зато потом как в яму провалился.

Растолкал меня Кон. Мне снилось, что я плыву на теплоходе по узкой реке, странным образом раздвигая берега и не застревая, не садясь на мель, поэтому не сразу понял смысл того, что декурион говорил мне. Я смотрел на его лицо, которое в лунном свете казалось кадром из черно-белого фильма, и пытался понять, почему мне снится этот усатый варвар?

— Возле главного каструма идет бой, большой бой, — спокойно, как непонятливому ребенку, повторил Кон.

— Какой бой?! С кем?! — не сразу врубился я.

— С адуатуками, — ответил он. — Я говорил, что эти коварные змеи что-то задумали, иначе бы не бросали оружие со скал.

Тут и я услышал крики, звон оружия и рев труб в той стороне, где был главный каструм римской армии. Загудели трубы и в каструме, где был одиннадцатый легион. Значит, дело серьезное.

— Распорядись, чтобы привели лошадей, — приказал я.

Наши кони паслись примерно в километре от лагеря. Рядом с ним всю траву они уже съели.

— Послал людей, — сообщил Кон.

— Доставай доспехи, — сказал я Синни, которая, проснувшись, молча слушала наш разговор.

Кельтским женщинам не позволено вмешиваться в разговор мужчин. За нарушение этого правила можно схлопотать сразу и добавку потом. Все-таки кельты — мудрейший народ.

Меня не покидало чувство, что сражение у главного каструма несерьезное, что должно скоро закончиться, поэтому одевался, обувался и облачался в доспехи неторопливо.

Как ни тянул, а бой все продолжался. Гленн подвел оседланного коня. Я сел на Буцефала, не помню, под каким он порядковым номером, взял у слуги пику.

— Поехали, — дал команду не столько своим подчиненным, сколько самому себе."

"Возле нашего каструма к нам присоединились остальные три турмы одиннадцатого легиона. За ними пристроились из двенадцатого под командованием префекта Авла Форий.

Он и днем не знал, как толково командовать конницей, а уж ночью и подавно, поэтому решил не проявлять инициативу. Ехали медленно. На лугу много ямок и кротовых куч, как бы лошади не повредили ноги. Немного правее нас быстро шел одиннадцатый легион. Двенадцатый остался охранять каструм.

Когда мы подъехали, бой еще шел, но уже на склоне холма, медленно смещаясь к открытым воротам укрепления, на башнях по обе стороны от которых горели по два факела.