Экс-любовники

Я энергично кручу головой.

— Нет уж. С тобой вино пить опасно, поэтому я пас. К тому же мне завтра надо быть в офисе пораньше. Вчера полдня в кабинете у Карима проторчала и отчёт сделать не успела.

— Так не твоя же вина, — хмыкает Мила. — Он тебя отвлёк, вот пусть и подождёт.

— Я же управляю этим рестораном, — не слишком настойчиво возражаю я, зная, что объяснить вольнолюбивой сестре разницу между руководящей и исполняющей должностями будет сложно.

Сама Мила меняет работу каждые полгода, успев поработать и менеджером по продаже автомобилей, и сотрудником картотеки в местном НИИ, и оператором колл-центра.

Всё потому, что Мила ни разу не любила то, чем занималась. Ну и ещё ей чужда потребность доказывать кому-то, чего она стоит. А мне, увы, не чужда. После разговора в кабинете я вышла с твёрдым желанием заставить Карима молиться на мой светлый управленческий лик. Терраса в «Родене» должна переплюнуть террасу «Камю» и заставить весь столичный свет грызться за возможность занять у нас стол.

Вспомнив об этом, я незаметно направляю камеру телефона на стоящий между столами инфракрасный обогреватель. Нам тоже надо обзавестись такими — выглядит как стильный уличный фонарь и вечером гостям не придётся мёрзнуть.

— О-хо-хо! — неожиданно крякает Мила, переводя взгляд от развороченной отбивной на мою макушку. На еёлице появляется широкая озорная улыбка, а тон становится раз в пять громче: — Вы смотрите, какие люди! Татарский десант на французской земле высадился.

И ещё до того как я успеваю повернуть голову, слышу знакомый голос с едва уловимым акцентом:

— Привет, Мила. Давно не виделись. Здравствуй, Вася."

"Вот знала же, что импровизации до добра не доводят и в гастрономическо-интерьерную разведку нужно было идти завтра. Потому что сегодня сюда припёрся Карим.

— Здравствуйте, Карим Талгатович, — пафосно здороваюсь я, задирая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Впрочем, пафос моментально улетучивается, когда за его плечом я вижу знакомое лицо.

— Искин! — взвизгиваю я и, вскочив, едва не роняю плетёное кресло.

Искандер сдержанно улыбается. Он по жизни смущающийся, но разве меня это когда-нибудь останавливало? Я обнимаю его за шею и как следует стискиваю, отчего он начинает смешно пыхтеть. Всё ещё боится недовольства Карима. Но мы же с ним больше не встречаемся, так чего бояться-то?

— Как у тебя дела? — Отстранившись, я быстро его оглядываю.