Экс-любовники

К сожалению, такое изредка случается при большом наплыве гостей. Человеческий фактор. — Я делаю паузу и со значением смотрю на мужика, не сильно рассчитывая, что это его тронет. — Миляуша новенькая, и мы обязательно предпримем строгие меры, чтобы впредь она не допускала путаницы с заказами.

Про меры я тоже говорю специально. Гости — ещё те кровожадные сучки и обожают, когда в угоду их недовольству персонал наказывают. Понятно, что Миляуше ничего серьёзного не грозит. Хотя пару раз я на неёвсё-таки рявкну, чтобы в следующий раз, когда ей взбредёт в голову перепутать блюда, в ушах звучал мой голос.

— Девушка-а, — повторяет мужик, да таким тоном, будто только что обнаружил, что ведёт беседу с умственно-отсталой. — Мне что с ваших мер? Я приехал с женой пообедать, а в итоге торчу голодным и слушаю ваши невнятные объяснения.

Если бы в этот момент он мог подслушать мои мысли, из его барабанных перепонок фонтаном брызнула бы кровь. Крысёныш тупоголовый! Ты слушаешь мои невнятные объяснения, потому что тебе непременно хочется к себе повышенного внимания, вместо того чтобы спокойно согласиться на замену блюд.

"— Я же говорила, давай поедем в «Камю», Роберт, — вставляет его когтистая жена. Голос у неё под стать выражению лица: противный, как скрип пенопласта. — У Алика в заведении такого идиотизма никогда бы не случилось. Да и кухня здесь так себе, Лиза сказала. Как в обычной закусочной.

Меня словно в грудь копытом лягнули. Какого чёрта она разговаривает так, будто меня здесь и в помине нет? Какой-то там Лизе не нравится наша кухня? Так дуйте в свой «Камю»! Для чего меня-то позвали? Чтобы поиздеваться? У нас отличная кухня — куча людей в восторге!

— В таком случае… — цежу я, отчаянно пытаясь не повышать голос.

— Это ты мне будешь говорить, где мне обедать? — моментально ощеривается девка, меряя меня презрительным взглядом.

Я мечтаю её убить. Вцепиться ладонями в тощую шею и переломить пополам. Крысёныш и крыса — вот кто эти мерзкие люди. Идеальная пара. И кто, кстати, позволил ей обращаться ко мне на «ты»?

— Василина, — голосу Карима едва удаётся пробуриться сквозь оглушительный вой моего гнева. — Что тут случилось?

Наверное, моё лицо говорит красноречивее слов.