Экс-любовники

 «Вот да, да, тут», — попискивает внутренний голосок, когда ладонь Карима проталкивается под лифчик.

Сведя колени, я нетерпеливо трусь о его бедро влажным бельём, будто подсказывая: и вот тут, вот тут ещё!

Карим отстраняется и, не переставая гипнотизировать меня своими чернющими глазами, подносит к моему рту два пальца. Просит облизать.

Я послушно втягиваю их в рот, делая влажными, и выгибаюсь дугой, когда он проталкивает пальцы под резинку моих трусов. Там и так мокро как в парилке, но почему-то всё равно возбуждает.

Карим трахает меня рукой и неотрывно наблюдает реакцией. Как жмурюсь, как хватаю ртом воздух и гримасничаю от наслаждения. Сейчас ему точно никакую колкость от меня услышать не грозит. Голова вообще пустая.

— Хватит меня разглядывать, — сиплю я, кусая губу."

"На это Карим молча приподнимается на локтях и спускает с себя штаны. Затаив дыхание, я смотрю, как он дважды проводит рукой по члену и направляет его между моих ног. С шумом охаю, когда он неторопливо вводит его в меня и, сжав ладонью грудь, начинает так же неторопливо двигаться.

Я обычно, чтобы его поддразнить, что-нибудь пошлое говорю, — типа «Нравится меня трахать?» — но сейчас язык не поворачивается. Просто Карим так на меня смотрит… Раньше, когда я такой его взгляд на себе ловила, кожа сразу мурашками покрывалась. Он будто говорит, что любит меня — просто без слов.

28

Зря Карим переживал, что я опоздаю: просыпаюсь я даже раньше его по причине естественной нужды.

Я собираюсь тихонько выскользнуть из кровати, но зависаю, залюбовавшись на спящего Карима. Такое тепло в груди разливается, что девать становится некуда: сразу хочется погладить или поцеловать.

Без Карима я, оказывается, и не жила по-настоящему. Вернее, жила, конечно, улыбалась и даже ела с аппетитом, но ощущалось всё не так. С ним каждая мелочь становится лучше и значимее хотя бы потому, что можно ему о ней рассказать. А ещё больше ни у кого нет такой улыбки, благодаря которой чувствуешь себя особенной. Потому что так Карим улыбается только мне.