Невольный брак

— Я подумаю… — еле слышно отозвалась, подошла к кровати и снова опустилась на ее краешек.

— Айрис, ты ведь понимаешь, что у нас не будет пышной свадьбы и нам придется после нее выслушать немало упреков? — он снова подался вперед и взял мою руку в свою.

— Конечно, я прекрасно все понимаю и волнуюсь за тебя.

— За меня? — Ламир нахмурился, и у него на лбу залегли вертикальные складки. — Айрис, меня не тревожит общественное мнение. Мне абсолютно безразлично, что они о нас подумают. Пересуды однажды смолкнут, а я буду счастлив до конца своих дней.

Наши души и так уже обменялись магией, они соединились навсегда, и никакая церемония, даже обмен клятвами в храме, не сделает нас ближе, чем уже есть. — его слова заставляли мое сердце петь от счастья. — А теперь, дорогая, иди к себе и собери вещи. Завтра после моего разговора с Деклифом мы отправляемся домой. Я не намерен упускать время, чтобы остаться с тобой наедине, не беспокоясь каждую минуту, что нас может кто-то потревожить.

Ламир притянул меня к себе и снова завладел моими губами в страстном поцелуе, заставившим забыть обо всем на свете.

И ему, и мне хотелось большего, однако мы не могли пока преступить дозволенную черту.

— Обязательно настанет день, когда я назову тебя своей женой. И тогда никто и ничто меня не остановит. Я покажу тебе, что происходит в спальне между мужем и женой, что именно связывает супругов.

Я не совсем поняла, что имеет в виду Ламир, но под его горящим взглядом зарделась. После того как он снова прикоснулся к моим губам своими, на этот раз едва ощутимо, я скрылась в выделенной мне комнате и еще очень долго стояла, прислонившись спиной к двери, не помня себя от счастья.

Когда я все же спустилась с небес на землю, быстро уложила вещи в саквояж, подошла к окну, подняла невидящий взор на луну и тихонько прошептала:

— Спи спокойно. Аарон. Надеюсь, больше тебя никто не потревожит. Твоя тайна умрет со мной.

Несмотря на всю любовь к этому человеку, я благодарила судьбу, что он не дожил до этого часа.

Аарон бы не вынес осознания, что любовь всей его жизни, Катрина, а затем и ее дочь погибли отчасти по его вине. Эта новость убила бы мужчину, и сколько бы я не предприняла попыток доказать ему, что причиной столь ранней кончины моих близких стало маниакальное желание Джонатана завладеть артефактом, Аарон не внял бы моим словам. Он умер бы не с улыбкой на губах, а в ужасных мучениях.

В отличие от Солтаса я не держала зла на бывшего советника.