Невольный брак

Вот только зачем он ему? Насколько я поняла из того, что успела узнать, без дара артефакт не так уж и ценен. Неужели маг тоже им обладает? Возможно, он мне вовсе и не отец, а дядя? Но разве уникальные способности не передаются только по женской линии?

— Если предположить, что убийца вашей матери все же не Хотдженс, а Джонатан, поставивший своей целью завладеть загадочным предметом и в итоге не заполучивший его. то почему он активизировался только теперь? Чего ждал столько лет?

— Не имею понятия. В любом случае после смерти матери отчим избавился от всех ее вещей.

Как я уже говорила, книга и кулон — все. что от нее осталось. Но мне непонятно еще: почему она не обратилась к городской страже? Ведь, скорее всего, понимала, что дни ее сочтены. Да и кому понадобилось столько времени травить ее ядом? Зачем было так мучить? Словно кто-то упивался ее болью…

Я посмотрела на Памира в надежде услышать его версию, но мужчина озадаченно смотрел перед собой в одну точку и молчал, не торопясь делиться своими предположениями.

Прошло минут пять, не меньше, прежде чем он неторопливо заговорил:

— Возможно, вы правы… И за всеми этими убийствами стоит один человек…

— Убийствами? — изумленно повторила я за бывшим дознавателем.

— Вам известно, что ваша бабушка умерла едва ли не вслед за матерью? — только теперь Памир взглянул на меня. Синие глаза в сгущающихся сумерках казались и вовсе черными. Тонли продолжил, лишь услышав мое тихое «да»: — Так вот. Вполне возможно, не заполучив артефакт, он отправился за ним к вашей бабушке.

Но и там его ждала неудача.

— Что с ней стало? Тоже отравление?

— Нет, там все выглядело как несчастный случай… Но я в этом стал сомневаться. Давайте все же сперва побеседуем с вашими родственниками, а потом уже будем строить догадки. Договорились?

Я согласилась с ним. Разговор обо всех этих загадочных смертях и странном Джонатане, которого Марвел прочил мне в отцы, ужасно тяготил. Несмотря на вновь повисшее между нами молчание, Памир не вернулся на прежнее место, а остался сидеть рядом со мной.

Исходящее от него тепло и ощущение защищенности, легкое покачивание кареты, мерный цокот копыт подействовали на меня не хуже снотворного. В какой-то момент глаза начали слипаться, и я отдалась во власть сна, решив насладиться оставшимися часами покоя перед очередным ударом судьбы. На иное я и не рассчитывала. А чего ждать от людей, которым почти девятнадцать лет было не до меня?

Посреди ночи я проснулась от резкой встряски.