Невольный брак

Если вы не прекратите, я буду вынужден найти причину, по которой Ламир покинет отчий дом. Надеюсь, все ясно?

Выдержать его пристальный взгляд оказалась нелегко, но я смогла. Выдавив из себя тихое «да», спрятала пылающее лицо в колени, охваченные руками. Аарон обогнул кровать и присел на край с моей стороны.

— Айрис, все, что я делаю, — лишь для твоего же блага, — супруг заговорил со мной мягко, словно с маленькой девочкой. — Если вы перейдете запретную черту, во-первых, раскроется фарс, что добавит нам обоим немало проблем, а во-вторых, Ламир может остыть к тебе, получив желаемое.

Обида жгла горло, подталкивала разрыдаться, но я ни разу даже не всхлипнула, ни одна слезинка так и не полилась по щеке. Набрав побольше воздуха в легкие, осмелилась поднять голову. Супруг учил никогда не опускать взгляд, смело смотреть неприятностям в лицо, как бы больно ни было в этот момент, как бы ни хотелось спрятаться в самом темном и дальнем углу комнаты.

— Прошу простить меня за неподобающее поведение.

— Мне жаль, дорогая, что на твою долю выпало столько испытаний, но скоро все наладится. Вот увидишь. Потерпи еще немного, — Аарон накрыл мою руку своей и направил в нее толику успокаивающей магии. Неприятная тяжесть на душе исчезла и сменилась умиротворением.

Супруг вновь поднялся, улегся на привычное место и погасил свет, а я продолжала сидеть и всматриваться в темноту. Разум ликовал, а сердце разрывалось на части от тоски и нежелания мириться с предстоящей участью.

— Когда у девушек бал? — нарушил Аарон повисшую в комнате тишину. Я настолько ушла в себя, что не сразу осознала суть вопроса, поэтому помедлила с ответом:

— Элания говорила, что через неделю.

— Ох, бедная Молли, — с наигранным сожалением вымолвил супруг и вскоре тихонько рассмеялся. Вслед за ним хихикнула и я.

— Какое же? — я повернула голову на голос Аарона.

— Вызывает сонливость. Так что у нее два варианта: либо танцевать, либо спать. Третьего не дано… Да… Никто не сделает себе плохо так, как ты сам, — в словах супруга прозвучало столько печали, что я их отнесла больше на его счет, нежели Молли.