Досье на любовника

Этому никто не удивится. Как, ты думаешь, подобный лестный отзыв отразится на твоей деловой репутации?

Алекс угрожающе сжал кулаки. Саския понимала, в приступе гнева он может потерять самообладание, но продолжала стоять, вызывающе глядя на него.

— Что тебе от меня надо?

— Мне противен твой лицемерный имидж. Я хочу сорвать с тебя эту маску и посмотреть, что же скрывается под ней. Пусть все узнают, какой ты на самом деле, — проговорила девушка.

— Ты блефуешь. И сама это прекрасно знаешь.

— Мне только на руку твое подобное мнение.

Можешь меня не провожать. В первую очередь я намерена написать, как ты сводишь счеты с неугодными тебе деловыми партнерами, соблазняя их несовершеннолетних дочерей, а затем цинично выставляя девушек за дверь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лицо Алекса побелело от гнева, в глазах появился стальной блеск.

— Тебе гарантирована головокружительная карьера в бульварной прессе, — прошипел он. — Похоже, копаясь в чужом грязном белье и сочиняя лживые статейки, ты чувствуешь себя как рыба в воде."

"— Не понимаю, чем ты так удивлен.

Я всего лишь констатировала факт. А как бы ты сам охарактеризовал те отношения, которые так недолго нас связывали? — спросила Саския. Она видела, ее слова задели Алекса за живое, сама она внезапно успокоилась и теперь говорила неторопливо и вдумчиво: — Я ни за что не поверю, что это никак не было связано с твоим желанием отомстить моему отцу. Ты так старался лишить его состояния!

Даже больше, чем слова Саскии, Алекса коробил тон, которым она их произносила. Девушка казалась ему самоуверенной и надменной.

И какое право она имеет после стольких лет демонстрировать ему свое недовольство?

— А что, по-твоему, я собираюсь предпринять сейчас? — спросил он, несильно тряхнув ее за ворот куртки.

— Как всегда, планируешь самоутвердиться за чужой счет, — спокойно ответила Саския.

— Я так понимаю, ты собираешься представить все происшедшее, тогда как банальное изнасилование?

— Изнасилование? Ну, зачем же? Хотя… Ты-то, небось, считаешь, что между нами вовсе ничего не было.

— Была постель, и только.

— И чья же это недоработка? — усмехнулась девушка.

Казалось, Алекс о чем-то глубоко задумался. Его лицо просветлело, он театрально вздохнул:

— Ах, так вот в чем дело! Вот она — истинная причина твоей ненависти! Никак не можешь мне простить, что не довел начатое дело до конца, — он громко рассмеялся. — Подумать только, я посмел пренебречь дарами невинности! Конечно же, меня следует за это жестоко покарать!

— Нет, не за это.