Должница

Каждое мое пробуждение приносит очередную боль и проблему с дыханием. Не понимаю, сколько это длится, на потолке то горят лампы, то мелькает солнечный свет. Но радует, что с каждым новым адом сил становится больше и память возвращается.

Я в реанимации после огнестрельного ранения в спину. Легкие задеты, но, как заверяет доктор, операция прошла успешно. Я даже вспоминаю, кто отправил меня в реанимацию, и триумфально наслаждаюсь тем, что Одинцов добавил в свое и без того гиблое дело еще и покушение на убийство.

В очередное мое пробуждение сил заметно прибавляется, и боль уже не такая острая.

Сука, это прогресс.

Но дышать по-прежнему трудно. Не деньги – самая ценная вещь в мире. Самая ценная вещь – это кислород. Рядом со мной всегда кислородный баллон, без него я не могу продержаться и часа.

Меня переводят в отдельную палату. Самое главное в нашей медицине – это то, что я не забыл номер своей карты.

Не могу больше быть овощем. Неделя в реанимации показалась мне вечностью.

Охренеть.

Шатает, голова кружится, в глазах темнеет, ноги ватные. Наливаю себе стакан воды из графина на тумбе, но больше расплёскиваю. Руки дрожат, но я сам выпиваю стакан воды.

Не начну справляться с собой сейчас, дальше будет труднее. Хватит, я намерен как можно скорее восстановиться и выйти отсюда.

Несколько шагов до ванной комнаты, и я задыхаюсь, словно пробежал марафон, легкие горят. Хочется вернуться и подышать кислородом, только от этого допинга тоже нужно отвыкать."

"– Родион! – в палату влетает Ника, глаза огромные, уставшие. Взволнованная, напуганная. Бросает пакет на пол и кидается ко мне поддерживать. – Ты зачем встал? Тебе еще нельзя! Что ты хочешь? Я принесу, – тянет меня назад к кровати.

– Отпусти! – рычу. – Куда хочу, я дойду сам, не инвалид!

Сестренка отходит, поднимая свой пакет, прохожу в ванную, запираюсь. Облокачиваюсь на раковину, чтобы найти точку опоры, пытаясь отдышаться.

Полный пи*дец!

Заглядываю в зеркало и не узнаю себя. За неделю я постарел лет на десять. Оброс, осунулся, круги под глазами, на лбу испарина, дышу, как побитый пес, – смотреть противно.