Чужая роза

Взгляд невольно остановился на мужественном лице, и я вздохнула. Странно все-таки. Когда я добиралась до Навере, то не раз представляла себе загадочного герцога Абьери. Мне казалось, он будет таким же чванливым и заносчивым, как большинство ветерийских аристократов. А на деле оказалось иначе. Суровый и властный хозяин Навере был щедр к своим слугам, справедлив к жителям герцогства и никогда не повышал голоса на тех, кто ниже по положению. Удивительная вещь для человека его статуса.

Я с трудом оторвалась от неуловимо притягательного лица и посмотрела на сидящего справа от графа Форнезе.

Еще один образчик местного аристократа. Он чем-то напоминал мне Абьери, но при этом чувствовалась в маге некоторая отстраненность. Вроде бы он улыбался, ухаживая за сидящей рядом с ним женщиной, но глаза его оставались напряженными, словно маг думал о чем-то своем. А вот его соседка явно наслаждалась праздником. Даже на расстоянии я заметила, что она изо всех сил пытается привлечь внимание герцога своими выставленными напоказ прелестями, но Абьери, как и Форнезе, выглядел слишком погруженным в собственные мысли и, казалось, не замечал ни явного интереса ньоры, ни веселящихся гостей. Гумера рядом с герцогом не было. Не иначе, опять на кого-то охотится.

Я вспомнила, какой злобой горели алые глаза, и поежилась. Странная собачка. Как бы она снова не нарушила мои планы. Нет, не стоит настраиваться на неудачу. Нужно думать о хорошем. У меня обязательно все получится. Надо только почаще повторять себе эту фразу, и тогда так и будет.

Я снова посмотрела на герцога, невольно подмечая и сгустившуюся больше обычного черноту маски, и твердую складку губ, и задумчивый взгляд. А музыка, что звучала под сводами залы, впивалась в сердце, бередила чувства, вызывала неприятные вопросы.

Неужели в моей жизни больше не будет любви? Нет, я не очень-то в нее верю, но все равно где-то в глубине души затерялась робкая надежда, и иногда… Да что там? Не иногда, а с тех пор, как я попала в Навере, собственное одиночество стало казаться особенно тягостным.

И хотелось простого женского счастья, тепла надежных рук, настоящей семьи.

«Бред какой-то, – шикнула на разошедшееся воображение. – Зачем мне нужно это самое женское счастье?»

Но раззадоренный музыкой внутренний голос не унимался.

«Ты ведь еще так молода, – убеждал он. – И тоже хочешь любви, даже если и запрещаешь себе мечтать об этом. Подумаешь, обожглась один раз. Какой смысл жить прошлыми обидами и страхами?»

Глупости все это.