Чужая путеводная звезда

— Господин капитан, то есть Олег, — поправилась Галина Анатольевна, — простите мне мою нескромность, но вы уверены в том, что Полина здесь, на яхте, оказалась не из-за вас?

Веденеев от изумления подавился воздухом.

— Конечно, нет, — воскликнул он и даже руками замахал, словно ужасаясь подобному предположению. — Я до дня отплытия никогда в жизни ее не видел.

— Артема и Григория Петровича я вычеркиваю. Остаются Китов, Марк и четыре ваших товарища.

От предположения, что кто-то из его команды имеет отношение к происходящему на «Посейдоне», Олег скривился так, как будто у него разом заболели все зубы.

— Давайте сделаем так, — мрачно сказал он. — Я поговорю со своими парнями, вы, Марьяна, с Полиной, а вы, многоуважаемая, с Бесединым. Я думаю, что вы — единственный человек на корабле, которого он не пошлет открытым текстом за неудобные вопросы. Я убежден, что ни он, ни Полина не имеют отношения к убийству, но нам нужно понимать, что между ними происходит.

Провожая дам из каюты, Веденеев заметил Артема Репнина, тащившего по коридору два тяжелых чемодана.

— Вы все забрали? — уточнил Олег. — Я могу запереть каюту, где лежит ваша жена?

— Да, — глухо ответил Репнин. — Вы знаете, может быть, я выгляжу как идиот, но я до сих пор не верю, что ее больше нет.

— Приношу свои соболезнования. — Веденеев учтиво склонил голову, хотя стоящий перед ним мужик не вызывал в нем ничего, кроме омерзения. Интересно, убийца он или нет?

Не зная ответа на этот вопрос, Олег сухо кивнул и поднялся на главную палубу, чтобы запереть дверь, за которой лежало тело Маргариты.

Сердце пропустило удар, Олег одним прыжком преодолел расстояние от двери до кровати и, не веря собственным глазам, уставился на столик, где полчаса назад он оставил бокал с недопитым горьким коктейлем.

Глава шестая

Полупустой бокал с плещущейся на дне янтарной жидкостью стоял на столе, и Аркадий Беседин смотрел на него с отвращением. Пить не хотелось. Есть, впрочем, не хотелось тоже, как, по большому счету, и жить. Беседину было тошно. Так тошно, что хоть за борт прыгай. Но он точно знал, что не прыгнет, а будет терпеть окутавший голову тошнотный туман в надежде, что он когда-нибудь кончится.