Чужая путеводная звезда

Он собирался переодеться и, воспользовавшись тем, что все пассажиры разошлись по своим местам, действительно осмотреть помещения нижней палубы. Те, что были никем не заняты, разумеется. Свободные каюты традиционно стояли незапертыми, и, хотя сам Олег никогда не стал бы ничего прятать в открытом для всеобщего доступа помещении, нужно было убедиться, что преступник не поступил именно так.

В глубине души он не верил, что кольцо найдется, и считал, что лучшее, что можно сделать, — это напугать пассажиров чем-то серьезным: обыском, полицией, черт знает чем, а потом предложить подбросить кольцо, дабы избежать позора.

Олег спустился вниз, потянул дверь, ведущую в коридор, она с мягким чпоканьем закрылась за его спиной, и, вместо того чтобы повернуть налево, к своей каюте номер один, он посмотрел направо. Его внимание было привлечено звуком тихих из-за ворсистого ковра шагов.

Отчего-то Олег напрягся, сделал шаг назад, чтобы она, обернувшись, его не заметила. Но девушка и не думала оборачиваться. Она подошла к седьмой каюте и негромко постучала. У Веденеева отлегло от сердца. В седьмой каюте жила теща его олигарха. Вернувшись сегодня с экскурсии с головной болью, она спустилась в каюту и пропустила ужин. Встревоженный Олег поспешил узнать, не нужна ли помощь, но пожилая дама сообщила, что у нее все в порядке и она просто хочет отлежаться.

В этом не было ничего тревожного или необычного, поэтому успокоившийся Веденеев зашел в свою каюту и захлопнул дверь. Осмотр пустых помещений он благоразумно отложил на попозже, когда пассажиры уснут.

* * *В основе любого преступления должен лежать экономический мотив. Если вам говорят, что убили из-за любви, не верьте, потому что основа всего — деньги, только деньги, и ничего, кроме денег.

На обзорную экскурсию по Палермо Марьяна не попала. Галина Анатольевна с извиняющейся улыбкой сказала, что после вчерашнего приступа гипертонии боится три часа ходить пешком по жаре, а потому предпочтет погулять по городу самостоятельно. Немного подумав, Марьяна решила составить пожилой даме компанию, чтобы не волноваться о ее самочувствии.