Чужая путеводная звезда

 — Мы во сколько вернемся, что мне маме сказать?

— Твоя мать в курсе, что мы возвратимся к ужину, — в женском голосе послышалось скрытое недовольство. — Давайте быстрее, девочки, нас такси ждет.

Снова послышался топот быстробегущих ног, девичий смех, и все стихло. Марьяна попыталась вернуться в состояние привычной погруженности в себя, но не успела. По лестнице поднялась стройная женщина с милым, немного усталым лицом, приветливо поздоровалась, присела в соседний шезлонг, поправила широкополую шляпу, мешающую определить возраст владелицы, подставила лицо солнцу, блаженно вздохнула и тоже закрыла глаза.

— Хоть немного побыть в тишине, — пробормотала она, распахнула глаза и требовательно уставилась на Марьяну. — Дети — это прекрасно, но совершенно невыносимо, вы не находите?

Дети были опасной темой, развивать которую Марьяна хотела меньше всего на свете.

— Любая возможность отдохнуть — это прекрасно, — поспешно сказала она. — Вы в круиз? Как и я?

— Ну, наверное, все в круиз, раз уж мы здесь, — мелодично засмеялась женщина, стащила с головы шляпу, встряхнула непослушными кудряшками, тут же заскакавшими вокруг головы, как сорвавшиеся с привязи солнечные зайчики.

— Марьяна. Вы здесь с дочерью?

— С семьей. С мужем и дочерью. И еще его дочерью. Впрочем, это неважно. — Смутная тень пробежала по ее лицу и сменилась непонятной ухмылкой. — Важно, что девочек забрали на экскурсию, и можно провести время в тишине. Нет, все-таки подростки — это очень утомительно.

Она снова натянула шляпу, откинулась на спинку шезлонга и закрыла глаза. Немного поразмыслив, Марьяна решила, что это и к лучшему. Заводить навязчивые знакомства ей не хотелось.

— Сок или, может быть, холодного шампанского? — На палубе появился стюард (черные брюки, белая рубашка), державший поднос с запотевшим кувшином, в котором тягуче переливался сок, кажется, апельсиновый. — Я принесу все, что скажете. Вода, пиво, швепс?

Мужчина, сидевший на самой корме, встрепенулся, зашевелился, встал со своего шезлонга и тут же сел обратно.

— Если можно, мне пива, — сказал он хрипло и даже откашлялся, чтобы вернуть голос.