Черный Маг Императора 18

Лешка и дядя Игнат решили сделать нам сюрприз, а заодно устроить небольшое новоселье. Правда нам толком нечем было их угостить, но это и не потребовалось. Жемчужников подумал о том, что сегодня нам точно некогда будет заниматься едой, поэтому позаботился об этом сам.

Получился один из лучших вечеров, которые я запомню навсегда. Так здорово было сидеть за столом с близкими людьми в новом доме, в то время как за окнами сыпал снег… Правда вокруг стояли кучи неразобранных коробок, но нас это не смущало.

Наше новое жилище гостям очень понравилось. Нарышкин даже сказал, что лучше, чем их дом, но это он явно из вежливости. Сравнивать их не было никакого смысла.

Ближе к восьми вечера мы с княжичем поехали в «Китеж» на его лимузине, а дядя Игнат задержался, чтобы еще немного посидеть с дедом и поговорить о жизни. Для этой цели барон приготовил бутылку коньяка, которую открыл как раз перед нашим отъездом.

Правда дед говорил, что он вообще не любитель пить коньяк после шампанского, которым праздновали переезд, но Жемчужников сказал, чтобы он об этом не беспокоился.

По пути в школу Дориан взялся мне объяснять, что такое похмелье, которого дед так боялся. Было много деталей, из которых я понял главное — это что-то типа энергетического отката, если переборщить с зельями. Сильно болит голова, тошнит и очень хочется, чтобы тебя оставили в покое…

Каким классным получился этот вечер, таким обычным и скучным выдалось начало следующего дня, а вместе с ним и старт последней недели перед каникулами.

"Лично для меня самым сложным был вторник, который нужно было как-то пережить. В последнее время меня сильно раздражали встречи с Золотовым, а сдача экзамена ему и вовсе представлялась мне сплошным мучением.

Однако все получилось не так уж и плохо. Я сдавал экзамен ему после обеда и видимо к этому моменту он уже успел вдоволь поиздеваться над остальными учениками. Потому как меня, на удивление, он практически не подкалывал.

Правда и я в тот момент был в ударе. Точнее мы втроем — я, Дориан и Градовский. Мор старался подсказывать мне правильные формулы, а Петр Карлович чертил их в воздухе.