Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

"

"Ни за что на свете сейчас Коваль не согласилась бы прекратить все это, никакая сила не смогла бы заставить ее сказать Егору «нет». Возможно, все было не так безумно, как раньше, но уж точно хорошо.

Они любили друг друга до утра, не отдыхая почти. Малыш прекрасно изучил свою жену – он был старше и опытнее, он помог ей освободиться от страха, стать прежней Коваль, готовой на что угодно и сколько угодно – для него, единственного…

– Спасибо тебе, – прошептала она, глотая счастливые слезы. – Я так люблю тебя, Егор, так люблю…

Малышев улыбался, поглаживая ее спину горячей рукой.

К сожалению, утро все же наступило. Пришлось встать и ехать домой – обоих ждали дела. Марина стояла в холле, ждала, когда Егор закончит телефонный разговор со своим замом, и вдруг сзади кто-то прошептал ей на ухо:

– Какая встреча! Что, сучка, за добавкой явилась?

У нее сердце остановилось – голос принадлежал одному из Ваниных амбалов.

– Иди за мной и не вздумай заорать, – велел он, беря ее за локоть. Но Коваль уже справилась с шоком, развернулась и вцепилась длинными нарощенными ногтями в мерзкую морду.

– Оружие не доставать, он нужен мне живым!

Они скрутили амбала, запихав его в багажник джипа охраны, а Егор, обнимая жену за плечи, спросил:

– Кто это?

– Это один из тех… Дай сигарету, руки ходуном ходят, – попросила она.

Пока Марина разглядывала испорченные ногти и курила, стараясь унять нервную дрожь во всем теле, подошедший Рэмбо склонился к ее уху:

– Марина Викторовна, тут еще один, в пятом номере. Прихватим?

– Валяй, только тихо.

Через десять минут второй амбал лежал поверх своего приятеля в багажнике.

– В «Рощу»! – велела Коваль, садясь в «Ауди». – Егор, ты не возражаешь, если я немного покатаюсь на твоей тачке? – обратилась она к мужу. – Мы отвезем тебя в офис, а вечером Касьян подъедет за тобой.

– Нет, – жестко отрезал он. – Я поеду с тобой!

– Егор, я не хочу, чтобы ты видел меня такой, какой я бываю иногда, в определенные моменты. Это совсем другая Коваль, не хочу вас знакомить.

– Нет, я сказал! Эти твари посмели дотронуться до единственного дорогого человека, что есть у меня, я накажу их сам. Все, кончай базар!

Эта фраза всегда означала, что решение принято и пересмотру не подлежит, и Марине ничего не осталось, как подчиниться.