Черная вдова, или Ученица Аль Капоне

– А на моем месте кто-то отказался бы?

– На этом месте можешь быть только ты.

– Конечно же, я согласна. Вопрос в другом – согласишься ли ты…

– Что за бред? – разозлился он.

– Не хочу об этом сейчас. Мы перенесем разговор на более позднее время, не спеши.

Они продолжили свое увлекательное занятие в спальне. Ночевать Малыш остался в доме Коваль.

Вечером следующего дня Марина пошла к Мастифу, который по-прежнему лежал в постели, отходя от предынфарктного состояния, и, выгнав сиделку, уселась возле него.

– Скажи что-нибудь!

– Похвалы ждешь? А про того, кто ночевал у тебя, не расскажешь? – чуть задыхаясь, спросил старик.

– Нет, – улыбнулась она. – Ты и сам все знаешь – небось Кореец доложил, шкура. Зато объект опять в работе.

– Как ему не быть в работе, когда твои ноги раздвинуты?

– Задолбал ты! Что же под юбку-то ко мне лезешь все время? Жалеешь, что сам не попробовал?

– Не мог я. Ты ведь мне как дочь.

– Что, кстати, не помешало тебе пихнуть меня под нужного человека! – заметила Марина.

– Ты от этого только выиграла, как я смотрю, – произнес старик, изучая ее лицо.

 – Не рассчитал я, что ты окажешься сильнее меня, вырвешь из моих рук все: деньги, власть, людей моих. Тогда, с Черепом, попытался сломать тебя, лишить человека, который стал тебе опорой, защитой. Череп всегда был безбашенный. Но не думал я, что сопливая девчонка окрутит его так, что он против меня попрет. А он даже умереть согласен был за тебя. Конечно, я мог его просто пристрелить, но хотелось тебя испугать, чтоб рот открыть не смела без моего ведома. А ты… Только сильнее стала, ввязалась в войну с Сеней, и мои люди за тобой пошли, поверили тебе, подчинились, гибли… Даже ублюдок Рэмбо побежал, хвостом виляя. Ну, еще бы – Коваль позвала! Я один остался, теперь ты рулишь всем, а я с этим не в силах уже бороться… – Он замолчал, и Марина увидела, насколько тяжело дался ему этот монолог, как он болен, стар и слаб."

"Но даже осознание этого не заставило ее пожалеть его и отказаться от мести. Не заслуживал Мастиф жалости.

Черепу, когда его приговорили у нее на глазах, было всего тридцать два, вдвое меньше, чем этой усохшей мумии, он мог еще долго жить, с Коваль или без, это уже подробности, но жить… И она должна сделать то, что задумала.

К лету следующего года «Веселый берег» был готов к открытию. Коваль по-прежнему встречалась с Малышом, он практически жил у нее, даже тайком заказал в Париже сумасшедшей красоты свадебное платье, это ей по секрету выболтал поправившийся Касьян.